вошёл в зал с бойцами, она ощутила ярость, которая клокотала в его теле, сдерживаемая только его волей. Может быть, поэтому он так безрассудно и сражался, желая уничтожить врага до того, как тот сделает что-то страшное. Вообще, капитан часто был безрассуден. Она до сих пор не могла смириться с тем, как порой он бросается в омут, не слишком думая о последствиях.

— Ты понимаешь, что я переживаю? — Девушка упёрлась локтем в кровать и приподнялась, посмотрев в его глаза.

Волосы каскадом упали на его грудь, заставив мужчину немного дёрнуться от ощущения щекотки, которое он в принципе никогда не любил. Такая реакция отозвалась улыбкой на её лице. Андрей тоже улыбнулся, а потом кивнул, насколько это позволяло положение лёжа.

— Понимаю, милая. Только если не мы, то кто? Никто кроме нас, — вспомнил он старый девиз ВДВ древних времён.

Девушка поморщилась и снова опустила голову на его грудь, возвращаясь к своему старому занятию.

— Не нравится мне этот слоган. Но сама понимаю, что ты не будешь стоять в стороне. Хотя здесь довольно неплохо, мы могли бы просто заняться обустройством жизни, — Дрея думала о таком варианте и даже предлагала его Андрею. Тогда в ответ тоже прозвучала пресловутая фраза «Никто кроме нас». И сейчас, скорее всего, мнение капитана не изменилось.

— Мы обязательно заведём с тобой домик подальше от всей этой суматохи. Заведём полноценную семью, с детьми. Но для этого должно быть спокойное небо, — Андрей и сам думал о таком варианте.

Он мог забыть и забить на всё. Взять Дрею, убраться куда-то в глушь этой планеты и там просто жить. Он ничего не должен, ведь так? Кому и что он должен? А потом в его голове вспыхнул образ девчонки, что лежит на мёртвой планете и смотрит в мёртвое небо. Её безжизненный взгляд обязывал его ко многому. Узнать, почему это произошло, да и выполнить простое обещание, которое он дал там, на руинах одной из колоний. Он обещал вернуться и… похоронить.

И потом пришло понимание. Он обязан. Не ради себя, не ради других людей, а ради того, чтоб такое больше не повторилось. Ему хочется создать мир, где матери не будут плакать по детям, убитым в бессмысленной бойне. Где дети не будут оставаться сиротами в том возрасте, когда для них родители — это всё. Мир, где его дети будут смотреть в небо не со страхом, а с надеждой. Наивные мечты, скажете вы. И будете правы. Только самая наивная мечта может оказаться реальной. Люди когда-то мечтали о небе, смотря на птиц. Наивные мечтатели! А потом они изобрели крылья.

Люди мечтали о космосе, далёких галактиках. Писали сотни и тысячи романов, в которых герои оказывались в фантастических мирах, наполненных технологиями. Наивные мечтатели… А потом первый человек полетел в космос. Каждая наивная мечта имеет право на существование. И неважно, насколько смешной она кажется окружающим. Пусть другие так думают. Пусть другие говорят, что это невозможно. Пусть. И проиграют. Проиграют и те, кто отпустил наивную мечту, но всегда найдётся тот, кто её подхватит. Если человек, несущий мечту, падёт, её возьмёт кто-то другой. Но всегда должен быть тот, кто её несёт.

— О чём задумался? — вдруг спросила Дрея, смотря на Андрея сквозь непослушную чёлку.

— О мечте, как ни странно, — Андрей улыбнулся.

— И какая твоя мечта?

— Чтоб мои дети смотрели в небо с восторгом, а не страхом. Поэтому я и должен идти дальше.

— Думаешь, мы сможем победить там, где не победила целая твоя цивилизация? И даже не одна? — спросила Дрея, внимательно смотря на Андрея.

Хотелось бы ответить «да», только он не был уверен в этом. Что может один человек против целой цивилизации? Как там было в той книжечке, что он читал подростком? «Если любить, то принцессу, если ненавидеть, то целую цивилизацию!». Пожалуй, прав был тот известный писатель: зачем размениваться на мелочи?

— Сможем. Мы пытаемся понять, почему это произошло. Ниточки ведут в одну систему, откуда мы попытаемся распутать клубок дальше, — уверенно сказал капитан, покосившись на девушку.

— Такая себе ниточка, белая, — хмыкнула она.

— Другой у нас нет. Мне кажется, что арианцы не просто так напали. Есть причина. Всегда есть причина. Только мне кажется, что она не та, которая понятна нам с тобой. Голова только от одной этой мысли пухнет.

— Тогда давай отложим все эти мысли и решения на потом, давай просто проведём это время вдвоём. Без арианцев, Альянса и шут пойми кого. — сказала девушка, поднимаясь и целуя Андрея.

— Согласен, к чёрту их, — ответил он, уловив момент между поцелуем.

* * *

Андрей стоял на обзорном мостике «Перуна» и смотрел в темноту космоса. Но и темнота была не такой уж и чёрной, она прорезалась мириадами светлых точек. Не бывает абсолютной тьмы. Даже чёрную дыру окружает свет. Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, впуская в небольшое помещение бортинженера. Вообще, обзорная палуба была пережитком прошлого. Но конструкторы все же оставили их, они служили больше для вот таких расслабляющих наблюдений за космосом. В боевой ситуации огромное окно закрывалось бронированными пластинами, лишние детали, лишние механизмы. Но Андрей был благодарен конструкторам, что всё же решили оставить такие места на кораблях.

— Привет, кэп, — поздоровался Рем, вставая по левую руку от капитана и тоже вглядываясь в темноту. — Как ты?

— Физически, морально или духовно? — хмыкнул Андрей, поворачивая голову к собеседнику.

— А все вместе, — пожав плечами ответил Рем.

— Физически ещё паршиво, морально… Сам понимаешь. А духовно… Робо умеет поднимать дух своими речами о Акхалии, — улыбнувшись, Андрей вернул свой взгляд на космос.

— Умеет. Только я не по тому вопросу. Кэп, что дальше? — Рем как-то замялся перед вопросом, словно боялся услышать ответ.

— В смысле?

— Ну, мы нашли планету, где приняли нас, нашли друзей и стали постепенно обживаться. Есть ли смысл продолжать наш поход?

Андрей посмотрел на Рема. Он не совсем понимал, что именно беспокоит бортинженера: то, что они останутся на Колыбели, или наоборот, что они отправятся дальше? Они давно не говорили по душам, всё время что-то происходило: сражения, спасения, разлука. И с момента спасения Дреи и убийства Адмирала они тоже занимались делами. Что-то в бортинженере поменялось. Нет, перед капитаном был всё тот же весельчак и балагур, только под этой маской всегда скрывался другой человек. И что-то в этом другом человеке поменялось. Андрей пока не понял, что именно.

— А чего ты бы хотел, Рем? С момента, как ты вступил на борт, я как-то не удосужился об этом