стал высчитывать необходимые корректировки, передавая готовый навигационный курс на компьютеры судов.

Корабли медленно двинулись вперёд. Обломки были в такой близости, что казалось, будто экипаж может дотянуться до них руками, стоит лишь протянуть ладонь за корпус. Хотя это ощущение было обманчиво. Плотность обломков требовала абсолютной концентрации от навигаторов.

— Элия, есть признаки активных защитных систем? — спросил Андрей. Он бы и сам мог направить сенсоры на изучение этого вопроса, но решил не вмешиваться в процесс работы команды без надобности.

— Нет, капитан, только обломки. Если они и были, то были перемолоты в том сражении, — ответила девушка-наблюдатель.

Андрей кивнул. Он предполагал нечто подобное, правда, не к такой удручающей картине. Здесь было одно из генеральных сражений. Сомнений не было: почему-то правительство Земной Федерации решило сосредоточить приличный контингент своих сил именно в этой системе, оставив без защиты часть Солнечной системы. Почему Федерации была так важна эта система, Андрей не знал. Во времена её существования у него не было доступа к таким сведениям. Теперь, глядя на металлическое кладбище с тысячами погибших кораблей, он чувствовал лишь одно: это было неправильное решение, стоившее его народу всего. Он бы так не поступил. Какие бы тайны ни скрывались в этой системе, какой бы эффективной ни была её защита, он не бросил бы на растерзание свою родину.

Заговорили системы ПКО «Перуна». Негромкое ритмичное гудение и короткие вспышки света, невидимые в рубке, но фиксируемые сенсорами. По всей видимости, системы противокосмической обороны, работая в автоматическом режиме, уничтожали самые близкие и угрожающие объекты рядом с кораблём. Андрей бросил взгляд на центральную панель, на которой располагалась большая часть информации, передаваемой с рабочих мест команды. Да, так и было. Системы ПКО активировались, точечно уничтожали самые крупные обломки, чья траектория могла привести к столкновению с «Перуном». Корабль пробивал себе дорогу сквозь братскую могилу Федерации.

— Ватсон, сколько нам так пробиваться? — бросил капитан в пустоту, обращаясь к невидимому ИИ.

— Пятнадцать минут, капитан, — ровно ответил искусственный интеллект.

Через минут пятнадцать они и правда выбрались из космического кладбища. Но последствия сражений были видны даже вне этого скопления. Местами виднелись следы локальных боёв, в которых победителями вышли явно не люди. Скорее всего, флот противника перемолол основные силы Федерации в той зоне перехвата и пошёл дальше. Командующий обороны бросил все резервы в попытке остановить прорыв вражеского флота, но, увы, и эти силы не смогли ничего сделать. Теперь они двигались сквозь пространство, наполненное признаками бегства и коротких боёв. Дальше, по курсу к Проксиме Центавра b, не было единого поля обломков, но были рассеянные останки разрушенных кораблей — свидетельства последнего, отчаянного сопротивления.

— Это… Они просто перемололи самые сильные формации, — проговорил офицер связи, наблюдая на обзорном экране за обломками, в которых узнавались остовы кораблей Федерации.

— Признаков уцелевших оборонительных автономных станций не обнаружено, — тихо проговорила Элия.

Андрей молчал. Он испытывал замешательство и отчаяние, которое вновь сжало ледяными пальцами его сердце. По крайней мере, так ему казалось в этот момент. Нечто подобное он испытывал там, в Солнечной системе, когда увидел каменные обломки вместо родной планеты. И потом ещё раз, когда оказался на Марсе и видел тела тысяч обычных людей, которые были застигнуты врасплох. Чем человечество заслужило такой конец? Почему его просто вычеркнули из истории галактики? Вопросы. Одни чёртовы вопросы.

— Это что за… — Элия не выдержала и удивлённо уставилась на экран.

Андрей тоже перевёл взгляд на обзорный экран и присвистнул. Там был неведомый ранее объект. Станция? Или что это вообще такое?

Объект висел на орбите почти неподвижно, на фоне огромного диска планеты, покрытого плотной бледно-голубой атмосферой. Сам объект был колоссальный, древний. Его конструкция представляла собой систему колец радиусом в несколько километров, которые медленно вращались. Поверхность металла была тёмной и матовой, испещрённой трещинами и следами неизвестного происхождения. Из центра колец вертикально поднимался шпиль — тонкая, вытянутая конструкция, уходящая в пустоту. Он служил основной осью этого объекта.

Внутри главного кольца зияло чёрное, идеально круглое отверстие диаметром в сотни метров. В глубине этой внутренней полости изредка мерцали одиночные крошечные огни — остатки автоматических систем или аварийного освещения, едва заметные в общей тьме.

Масса объекта искажала пространство: свет звёзд, проходящий мимо, слегка смещался, указывая на невероятную плотность конструкции. Эта массивная структура явно принадлежала древней цивилизации. Хотя сам колосс явно обладал огромной массой и создавал собственное гравитационное поле, влияя на пространство вокруг себя, он тем не менее не вносил видимых возмущений в общую гравитационную картину системы Альфа Центавра. Более того, по данным «Перуна», бортовые сенсоры, настроенные на поиск обычных объектов, будто не видели древнюю станцию. Она существовала на обзорном экране только благодаря визуальному наблюдению.

Поодаль на почтительном расстоянии от древнего колосса дрейфовал другой объект. Это был научный комплекс — станция уже человеческого образца. Он выглядел утилитарно и молодо на фоне древнего гиганта. Станция имела модульную конструкцию и была явно спроектирована для долгосрочных исследований. Её белые и серые панели выглядели неповреждёнными и резко контрастировали с тёмной искорёженной поверхностью древней структуры.

Удивительно, что на фоне полного разрушения в системе, в то время как километры космического пространства были усеяны обломками, эта научная станция человеческого образца не имела видимых повреждений, словно бой за систему обошёл её стороной. Ни следов кинетического удара, ни следов оплавления от плазменного огня. Она выглядела так, будто была законсервирована, оставлена, когда вокруг неё разворачивалась катастрофа. Этот факт лишь подчёркивал, что либо станция обладала крайне эффективной, но незаметной защитой, либо же была другая причина, по которой враг не стал её трогать.

— Дрея, можешь подняться на мостик? — спросил Андрей по внутренней связи.

Девушка сама решила остаться в медицинском отсеке, хотя надобности в этом особо не было. По всей видимости, разговоры о её происхождении не слишком её воодушевляли, хотя все оставшиеся члены команды вполне нормально восприняли тот факт, что она не землянка. Андрей не стал настаивать на её присутствии в рубке управления, решив, что и Дрее надо побыть наедине со своими мыслями. Только теперь она была нужна здесь.

— Скоро буду, медблок захватить? — встревоженно спросила девушка.

— Нет, в этом плане всё хорошо, — ответил Андрей.

— Тогда скоро буду.

И связь прервалась.

— Рем, ты бы тоже сюда поднялся, — переключив канал, проговорил капитан.

— Есть, кэп, — лаконично отозвался бортинженер.

Вскоре все вызванные члены команды были на мостике и во все глаза смотрели на конструкцию на фоне планеты. Колоссальное сооружение выглядело действительно завораживающе. Даже суровые офицеры притихли. Можно было понять чувства Дреи и Рема.

— Дрея,