сказала она и протянула Нюте один наушник. — А в нем один трек, я аж зависла, когда услышала.

В наушнике зашуршало, потом потекла мелодия, и почти сразу раздался голос — тонкий и резкий, как порыв морозного ветра: «Спи, я завтра зайду за тобою после семи, я зимнее солнце, и я появляюсь все реже и реже». Тая усмехнулась и стиснула Нютины пальцы еще сильнее. «Нет, так больно смотреть, как красиво лежишь ты на теле реки, ты боишься меня, ведь мои поцелуи как нож тебя режут». Голос в наушниках искажался и вибрировал, а вместе с ним и стены оранжереи. «Хэ-эй, Земля, залей меня, снегом талым, такая любовь убьет мир»[11].

— Такая любовь убьет мир, — повторила Тая шепотом.

Восемнадцать

«План простой, план простой, план простой», — повторяла про себя Нюта, шагая по проходу между рядами. Она чувствовала на себе взгляды — заинтересованные, ленивые, настороженные, скучающие. Она слышала голоса — шепот, смешки, обрывки фраз. Чужие запахи — дорогой и сладкий парфюм, пот, одеколон, мыло и порошок. Коньяк, выдохшееся игристое, жирная еда, крепкий кофе. Чужое тепло. Чужое присутствие.

Кажется, Лысин пригласил на собрание всех партийцев, до которых смог дотянуться. Нюта даже не знала, что их так много. Чем они занимаются, когда не сидят на сборищах, чтобы потом поесть на фуршете? Или это и есть их работа? Сидеть рядком, стараясь не уснуть. Нюта попыталась разозлиться, впечатала ногу в ботинке в пол, но почувствовала одно лишь отвращение. Нашла среди сидящих в первом ряду Лысина. Тот перехватил ее взгляд и ободряюще улыбнулся. Но вид у него был помятый. Тая говорила, что он пил не просыхая весь месяц подготовки. Нюта расправила плечи, схватилась за край трибуны и зашла за нее как за хирургический стол — так ярко светил направленный ей в лицо прожектор.

— Будет так, как ты решишь, — шепнула Тая, провожая Нюту к дверям оранжереи. — Я рядом.

Она и правда стояла с правого бока, чуть в стороне от рядов стульев, заполненных партийцами. Волосы выбились из пучка, и кудряшки светились в лучах ламп, направленных вверх по стволам пальм. Самая большая — восьмидесятилетняя девочка — именно сегодня приготовилась зацвести. Нюта видела ее налитый соком бутон. Буквально пара дней. Жалко, что не успеет. Нюта сглотнула и склонилась над микрофоном.

— Добрый день, спасибо, что пришли, — начала она.

Десять экземпляров из экспериментальных контейнеров они выбирали сегодня утром. Кеша приехал раньше и прислал Нюте короткое сообщение: расцвели. Нюта заставила себя подняться с измятой постели — сегодня Тая уехала ночевать домой, утром за ней должен был приехать лично Лысин. Так что Нюта проворочалась до звонка будильника. Перед глазами мелькали то нарциссы в рассадных контейнерах, то обломки стеклянной крыши, иссекающие листья пальмы.

Измученное тело не хотело держать на себе чугунную голову. Нюта умылась ледяной водой, попробовала хоть немного подкрасить лицо, но получилось только хуже. Из зеркала смотрел труп, прошедший процедуру подготовки к прощанию руками самого дешевого ритуального агентства. Нюта отделила себя от отражения в зеркале, натянула подготовленную с вечера одежду и поехала в институт. По дороге она подсчитала билборды с агиткой — шестнадцать плакатов, чествующих зимовье. Посмотрим, что они будут транслировать на обратной дороге. Если эта обратная дорога когда-нибудь случится.

Уже в теплице Нюта погрела пальцы дыханием и медленно подошла к рассадочному контейнеру. На ощупь пластмассовый бок был прохладным. Нюта машинально поправила тепловую лампу, чтобы луч светил прямо на распустившиеся нарциссы. Втянула воздух, тот чуть уловимо пах цветами. Лепестки их казались особенно глянцевыми. Как на картинке. Нюта наклонилась ближе. Цветы стояли вровень. Ослепительно-желтые, с пыльцой на рыльцах. Как настоящие, не отличишь. Но отчего-то их вид вызвал в Нюте не радость, а оторопь. Она тряхнула головой. Раз-два-три-четыре.

— Десять, — тихо проговорил Кеша. — Думаю, мы сейчас выкопаем десять самых крепких, как раз будет целая клумба. Эти, — он кивнул в сторону оранжереи, где только начинали расставлять стулья, — будут в восторге. Уже спрашивали, когда можно провести съемку. А дальше по плану.

План был простой. Начать заседание, представиться и пообещать, что сегодня достопочтимой публике будет презентован не только экспериментальный образец, но целая популяция морозостойких нарциссов, выращенная под ее, Анны Синициной, чутким надзором. А это, уважаемые товарищи, начало нового этапа. Это первый успешный опыт выращивания амарилловых с начала зимовья. А там и до свеженькой картошки в мундире недалеко. Вы чуток подождите, я сейчас схожу за нарциссами в подсобку. А дальше вы уже сможете потрогать их, понюхать и даже попробовать. Тут воцарится благоговейная тишина, Нюта отойдет от трибуны, улыбнется замершему в предвкушении Лысину и скроется в подсобке. Тая схватит Груню и под предлогом срочного звонка выведет наружу. Нюта пробежит по коридору через теплицы на улицу. Им хватит двух минут. А на третью Шурка взорвет бомбу. Не зря же он с боем вписался в состав наряда холодовиков, отвечающих за охрану собрания. Не зря же он рассовал пластмассовые коробочки по углам оранжереи, обходом и осмотром которой заправлял с раннего утра. Все, чтобы разнести оранжерею в месиво из стекла и бетона. И все партийцы, все эти сытые морды, все эти преступники и нелюди. Все они перемелются в труху. А вместе с ними и восьмидесятилетняя пальма. И ростки сои. И суккуленты. И даже дурацкий спатифиллум, стоящий в кадках то тут, то там.

Нюта тяжело сглотнула, этот звук разнесся по оранжерее через колонки. Пауза затягивалась. Нюта глянула на Лысина, тот чуть приподнял брови, пока ободряюще, но уже нервно.

— Сегодня важный день, — с трудом нашла слова Нюта. — Мы с вами подошли к порогу, который так долго ждали. Ради которого много и упорно трудилось множество людей…

Пальма тихонько качала глянцевыми листьями. Она росла здесь бесконечные десятилетия. Пережила войны, кризисы, перевороты. Пережила все, чтобы сегодня быть разорванной взрывной волной. Нюта потянулась к стакану воды, рука у нее мелко дрожала. Эй, Земля, как тебе такие развлечения? Нюта сделала глоток, заслонилась от луча прожектора и отыскала в толпе сотрудников института Таю. Та не сводила с нее напряженного взгляда. Такая любовь убьет мир, да? Нюта схватилась за этот взгляд, оперлась, чтобы отдышаться. Но сделать глубокий вдох не получилось, грудь сдавило. И Нюта просто покачала головой. Один раз. Другой. По лицу Таи пробежала судорога. Она поняла без слов. Закусила губу, кивнула и отступила куда-то вбок и назад. Наверное, предупредить Шурика об отмене. Он стоял позади в цепочке холодовиков в одинаковых балаклавах.

Нюта судорожно втянула