как ее локоть крепко сжимают пальцы Таи. Раздался шорох одежды, и у них за спиной появилась Груня.

— Так, хватит, мамкины террористы, — сказала она резко. — Мы не будем ничего взрывать. Все уже идет по плану. Эти снимки… Их уже достаточно. Мы продемонстрируем правду. Ясно? Режим падает, когда к нему теряют доверие.

Тая зло рассмеялась.

— Ты сама не веришь в ерунду, которую говоришь. Думаешь, этих картинок будет достаточно? В какой-нибудь Твери люди посмотрят на баннер у дороги, поймут, что партия их поимела, и все тут же закончится?

Ее пальцы впивались в руку Нюты, и та чувствовала, как Тая дрожит, выплевывая из себя слова, словно бы они жгли ей рот.

— Насилие никогда не прекратится через насилие, — ответила ей Груня.

— Это все просто слова. Словами мы зимовье точно не отменим.

Груня отступила, ее голос дрогнул:

— Мы с тобой уже пытались отменить зимовье смертью. Сама знаешь, что ничего из этого не вышло.

Тая застыла. Ее пальцы обмякли, она попятилась. То ли всхлипнула, то ли слова застряли у нее в горле. Она не смогла ничего ответить. Просто вышла из зала, даже не посмотрев на Груню, а та тяжело опустилась на стул. Спрятала лицо в сцепленные ладони.

— Заканчивайте перекидывать данные и отправляйтесь по домам, скоро комендантский час. И я смертельно от вас всех устала.

Витя молча уставился в ноутбук. Шурка сполз со стула и скрылся в гардеробе. А Нюта застыла, не зная, куда деть руки. Да и всю себя. Она вернулась к оставленной Таей книжке, сунула себе в сумку. Помялась в ожидании Вити, тот как раз отсоединил ее телефон от проводков. Сунул ей, и вместе они направились к выходу. Все молча, лишь бы не нарушить скорбную тишину, расходящуюся от Груни волнами.

Уже на улице Нюта застегнула пуховик. Тая курила у дальней стены, и в темноте скорой ночи почти слилась с кирпичной кладкой. Шурка шел к ней, засунув руки в карманы. А свет фонаря бликовал на его лысом черепе.

— Я ему шапки вяжу-вяжу, — заворчал Витя. — А он их теряет и теряет.

В кулаке у него была забытая на баре шапка. Ноги застревали в рыхлом снегу. Нюта шла через силу, слушая, как шмыгает носом Витя.

— У меня аллергия на холод, — пожаловался он. — Мне вообще нельзя в таком климате жить.

— Никому нельзя, — откликнулась Тая. — Вот лишь смену климата нам, кажется, не утвердили только что.

— Ну, — Витя задумался, — эту часть плана мы и сами легко провернем. Сделать бомбу куда проще, чем хакнуть экраны пропагандосов.

— Думаешь? — спросила Нюта, губы у нее плохо слушались от мороза.

— Ну смотри, химикаты ты нашла. Считай, полдела сделано.

— А рецепт ты в поваренной книге найдешь? — поинтересовалась Тая.

Шурка коротко хохотнул и тоже закурил.

— И варить, видимо, будем на кухне.

Витя только бровью повел, мол, нашли проблему.

— Вы постоянно про дядю Мишу забываете, — сказал он. — А я к нему в гости катаю. Он знаете какой классный? И столько читает всякого… Ангар у него опять же пустой стоит вечерами. И поваренная книга тоже… — Витя сделал паузу. — «Поваренная книга анархиста»********.

Шурка даже сигарету выронил. Огляделся загнанно.

— Ты серьезно? — спросил он шепотом. — Это же незаконно! Такое хранить… Пиздец.

Нюта с трудом сдержала смех. Шурка так натурально испугался, словно бы это не его беременная жена планировала вывести в недружественное зарубежье данные, полученные путем промышленного шпионажа. Еще и в составе организованной преступной группировки. Тая смех сдерживать не стала.

— Господи, Шурка, ты прямо сейчас нарушаешь такое количество законов, что не тебе дядю Мишу стыдить.

Шурка только фыркнул, полез в карман за шапкой, но там ее не нашел. Витя молча протянул ему потерянное. Сказал:

— Короче, все неплохо сложилось. Ну, если мы все-таки решим напрямую Груню ослушаться.

Тая только губу закусила.

— Груню никто главной не выбирал, если что. Пусть она доводит до ума свою часть плана. — Посмотрела Нюте прямо в глаза: — А у нас будет своя, да?

И не отвела взгляд, пока Нюта не ответила осипшим голосом:

— Да. У нас будет своя.

******** Уильям Пауэлл «Поваренная книга анархиста» — включенное в Федеральный список экстремистских материалов (21.04.2014, № 2378), запрещенное в ряде стран руководство по изготовлению в домашних условиях наркотических веществ, ядов, взрывчатки и т. д. Написанная в 1960-е, книга не имеет отношения к анархистскому движению. Ее оригинальное содержание было почти полностью изъято из оборота к середине 1990-х и считается утраченным.

Семнадцать

Сквозь стеклянный потолок оранжереи пробивался холодный серый свет зимнего дня. Он приглушенно отражался на влажных стенах, и все пространство заполняли его мягкие и рассеянные блики. Лампы, установленные в углах оранжереи, били желтыми лучами по диагоналям вверх, и этот желтоватый свет разбавлял стерильную коробку оранжереи.

Нюта лежала на утрамбованной земле, скрестив руки за головой. Плотный влажный воздух пах землей и листвой, но если вдохнуть его глубже, то можно было различить кислый запах удобрений.

Этот запах преследовал ее последние две недели. Ангар дяди Миши, со всеми его ароматами машинного масла, бензина и резины, стал вторым рабочим местом, хотя и первого было бы достаточно. С утра Нюта билась над стабильным ростом партии нарциссов, которые Кеша любовно называл «наши живчики». А ближе к вечеру они вместе тащились в ангар. Дорога с пересадкой стала единственным местом, где Нюта могла выдохнуть. Она опускала голову Кеше на плечо и дремала, пока он продолжал высчитывать дозировку компонентов, которые Радионов использовал для своей экспериментальной смеси.

— Зачем тебе? — спросила Нюта, пока они ждали нужный автобус. — Мы же закончим работы буквально через три недели.

— Это мы работы на Лысина закончим. — Кеша поднял воротник дубленки — дул ветер и швырял снег им в лица. — А институт-то никуда не денется.

— Да, если наши мамкины взрыватели ничего не напутают.

Но все попытки засмеивать план Б с Кешей проваливались. Он тут же суровел и грустнел. Кажется, идея взорвать оранжереи вместе со всеми гостями ему не очень нравилась. Но он не пытался спорить. И даже роль курьера для двух тяжеленных мешков с удобрением взял на себя.

— Мне точно не предложат помощь, пока я их с территории тащить буду, а к тебе привяжутся, — только и сказал он, взваливая на себя мешки.

Шурка уже ждал груз на парковке у института.

— Просто скажешь на КПП, что это материалы для промежуточной отчетности по нашему проекту перед министерством, — в пятый раз повторила Нюта. — И отдашь Шурке. Он по форме, машина служебная. Охранник не самоубийца в такие дела лезть.