за собой дымку из выхлопов. Второй автобус оказался поновее. И двери открылись мягко, и внутри пахло приятней. Нюта села ближе к середине, напротив обогревателя. Прислонилась к окну и начала считать экраны. Дорога шла через оживленный район — сталинки с высокими окнами, супермаркеты, переделанные под выдачу продуктов по карточкам, отделение МФЦ. Здесь экранов было еще больше. Нюта насчитала двадцать семь. От гигантского на здании центра до малюсеньких на табло у остановок. Значит, за одну только дорогу от института до кафе Нюте встретилось тридцать девять агитационных медиаисточников. Были агитационными — станут оппозиционными. Нюта выскочила из автобуса и побежала через пустую парковку к кафе.

На стук никто не отреагировал, Нюта вжала палец в звонок, но и на него шагов по ту сторону двери не раздалось. Тревога поднялась волной с пяток к лицу, стало душно, Нюта расстегнула воротник и дернула дверь на себя. Та поддалась. Из кафе тут же потянуло ароматом кофе и сладостей. Нюта осторожно переступила порог и прислушалась, готовая сорваться с места, если голоса, раздающиеся из зала, окажутся незнакомыми. Не оказались.

— А меня ты спросить не подумала? — кричала Тая. — Какого хрена решать такое про меня, но без меня?

— Давай потише, — злым шепотом попросила Груня, который, впрочем, все равно прозвучал громко. — И сядь уже, не мельтеши.

Нюта захлопнула за собой дверь и принялась развязывать шарф. Она и ботинками потоптала, сбивая снег, и кашлянула нарочито, чтобы ее услышали, но в зале, кажется, было не до нее.

— Это тебе нравится за ними волочиться! — напирала Тая. — А меня тошнит. И от Лысина твоего, и от тебя!

— Я понимаю, что ты на взводе, но давай попробуем держать себя в руках, — увещевала ее Груня. — Ты сама просила план. Вот мой план. Другого я что-то не вижу.

— У нас есть план! Взорвать к черту всю эту шайку, с которой ты милуешься.

— Это не план, это крайняя мера. Сначала мы попробуем иначе. Не получится, что ж, я сама подожгу фитиль.

— Да конечно, ага, — Тая звякнула чем-то, кажется, уронила ложку в блюдце. — Тебе вот это все важней. Ты настолько привыкла из корыта партии жрать, что готова меня сдать Лысину.

— Закрой рот, — голос Груни оставался холодным, почти отстраненным. — И не смей со мной так разговаривать. Либо ты выполняешь мои рекомендации, либо я выхожу из дела.

— Ну вали, — бросила Тая.

Нюта стояла за шторой гардероба. Щеки у нее пылали, то ли от мороза и злого ветра, то ли от чужого злого разговора.

— Тая, — строго сказала Груня, — мы уже слишком много потеряли. Давай постараемся сохранить то, что у нас еще есть. Друг друга, например. Леву. Твоих друзей.

— И как же Леве поможет твой остроумный план? — ядовито спросила Тая.

Слушать дальше становилось невыносимо. Нюта отдернула штору и вошла в зал.

— Извините, если помешала, — сказала она, не зная, на кого смотреть.

Груня сидела у бара, сцепив пальцы в замок. Тая нарезала круги между столиков. Обе выглядели как после драки — волосы растрепались, на щеках выступили красные пятна.

— Заходи, мы тебя ждали, — ответила Груня. — Как раз остановимся до того, чтобы начать кидаться мебелью.

Тая ничего не сказала, но подошла и на мгновение прижала Нюту к себе. От нее пахло разгоряченным телом.

— Пойду покурю, — Тая оттолкнулась от Нюты и выскочила из зала.

Груня проводила ее долгим взглядом. Потом перевела его на Нюту, сказала:

— Я предложила Таю на должность помощницы Лысина. Ты могла слышать, что ей это не очень понравилось.

Нюта выдвинула стул и села на краешек. Что ответить на такое, она не придумала. Груня тяжело вздохнула:

— Я знаю, как хочется пройти по всему этому дерьму не запачкавшись, но не выйдет. Ни у кого из нас. Надеюсь, ты это уже поняла.

— Если говорить про меня, то с сегодняшнего дня я уже по уши, как вы могли понять по сообщению, — Нюта скривилась. — Лысин проглотил мои обещания сделать его владычицей морскою. Дал месяц на подготовку материалов, чтобы восхитить партийцев.

— Успеешь? — Груня придвинула к себе чашку, покачала в пальцах.

— А куда же я денусь. Лысин, кстати, обещал, что со мной свяжется его помощница для оформления всех допусков.

Груня усмехнулась:

— Можешь прямо сейчас выйти во двор и провести совещание.

— Вы уверены, что это необходимо? — осторожно спросила Нюта.

— Совещание?

— Заставлять Таю таскаться за Лысиным. Даже если это продлится всего две недели.

Груня склонила голову, посмотрела с удивлением:

— Думаешь, Тая такая хрупкая, что не справится?

— Думаю, что не надо лишний раз проверять людей на выносливость, — ответила Нюта и встала. — Пойду посмотрю, как она.

— Вы дети лета, — сообщила Груня с усмешкой, но останавливать ее не стала.

Нюта вышла из здания, завернувшись в шарф. Тая курила, спрятавшись в арку. На заснеженной парковке черными провалами выделялись ее следы. Нюта пошла по ним.

— Вот же старая карга, — прошипела Тая, сплевывая в снег. — Думает, что так мне безопасней. А про Леву даже говорить не хочет.

— От него есть новости?

Тая отвернулась.

— Откуда? Передачки в СИЗО не берут, на официальные запросы от конторы, где Влада адвокатствует, в ответ только отписки, мол, идут следственные мероприятия. В новостях тишина, суд не назначают. Мне кажется, они специально тянут, чтобы он там умер тихонько и можно было бы дело «Оттепели» замять. Лучше, чем мертвый оппозиционер, только отсутствие оппозиции.

Нюта подошла ближе и накинула на плечи Таи половину своего шарфа, та выскочила из здания как была — в джинсах и водолазке, и теперь ее бил озноб.

— Ты только не кричи, — попросила Нюта. — Но мне тоже кажется, что последить за Лысиным сейчас будет полезно. Для нас всех. Знать, что он планирует, куда ездит, с кем проводит встречи. И это ненадолго. Мы сегодня договорились с ним, понимаешь? Через месяц проведем съезд партийцев в оранжерее. Думаю, его-то он и поручит тебе организовывать. И это нам на руку.

Тая курила, уставившись в темноту арки.

— Я только одно не могу понять, — продолжила Нюта. — Почему он согласился именно на твою кандидатуру?

— Просто Лысин мечтает занять место моего папы. Стать во главе зимовья, которое папа придумал. Трахнуть его вдову. Заменить отца его дочурке. Вот только Лысин не знает, что своего папу я убила, — она бросила тлеющую сигарету в сугроб, и та прожгла в нем черную язву. — И Лысина тоже убью.

Выскользнула из-под шарфа и зашагала обратно в кафе. Нюте ничего не оставалось, как только пойти следом за ней.

Груня выглянула из кухни, спросила как ни