не было случайностью, — произношу я, глядя ему прямо в глаза. — И я думаю, тебе лучше уехать.

— Что?! — Тим выглядит потерянным и сбитым с толку, но он так выглядит уже несколько месяцев, всё это время притворяясь фальшивой сиротой. — Почему? О чём ты вообще говоришь? Иви?

— Я хочу, чтобы ты уехал, — повторяю я. — Я попрошу Бёртона помочь тебе собрать вещи.

Глава 38

— Ужин подан, — объявляет Бёртон из дверного проёма гостиной.

— Спасибо, Бёртон, — отзываюсь я с кушетки, где потягиваю мартини при тусклом свете свечей — это всё, что осталось в поместье после инцидента в ванной.

— До сих пор поверить не могу, что ты думаешь на Тима, — подаёт голос СиСи от проигрывателя, переворачивая старую пластинку с Бетховеном. — Всё это время? Вот почему он так отчаянно пытался повесить всё на меня, теперь-то понятно!

Джесс даже не поднимает глаз от выпуска «Вог» пятидесятых годов, который она откопала сегодня в туалете, лишь что-то неопределённо бурчит в знак согласия. Она переворачивает страницу с такой силой, что раздаётся звук, похожий на треск разрываемой бумаги. Я вижу, что между ней и СиСи после их недавних криков всё ещё царит прохлада. Но то, что я выставила Тима из дома, кажется, заставило СиСи немного расслабиться. Или даже повеселеть.

— Он натворил дел и даже не попрощался, — бормочет Джесс, покусывая ногти на большом пальце и разглядывая нижние юбки в журнале.

— Ну, лично я прекрасно обошлась и без его прощаний. Судя по всему, он собирался прикончить нас всех, и особенно Иви, — легкомысленно бросает СиСи. — Откуда нам знать, что он не вернётся?!

— Бёртон запер нас изнутри, он не сможет вернуться, — говорю я, делая глоток из своего бокала и пытаясь унять рой мыслей о предательстве, кружащийся в моей голове.

Джесс поднимает глаза:

— Но ты правда думаешь, что это Тим? Вся эта хрень с лифтом? Что он убил Хьюго и Мадлен? Оттяпал кончик пальца Иви? Тим? Как будто это не могла быть старая Котерия. Разве здесь раньше не жил фокусник? Наверняка это его призрак развлекается своими трюками. И разве ты не говорила, Иви, что нашла викторианскую резиновую утку рядом с радио? Это же явный знак от них.

Утка там действительно была, но она всегда там лежала. Тяжёлая викторианская каменная дура, которая, если бросить её в воду, камнем идёт на дно. Если бы Котерия действительно пыталась меня убить, они могли бы просто проломить мне ею череп.

— Ну, улики говорят сами за себя. СиСи правильно подметила, что Тим сегодня слишком быстро перевёл стрелки на неё из-за кухонного лифта, — рассуждаю я. — Он знал про эту полку, помнишь, как он разыгрывал нас в детстве? И он стоял прямо за дверью ванной, когда упало радио, словно заранее знал, что это случится.

— Думаю, дорогая, тебе пора завязывать со всей этой теорией про призраков Котерии, — с легкостью заявляет СиСи.

В то же мгновение портрет прабабушки Энид — представительницы Котерии за два поколения до нас — с грохотом срывается со стены, падая прямо им на ногу. Они вскрикивают от боли.

Джесс откладывает журнал.

— Видишь? — бросает она, проходя мимо нас по пути в столовую. — Не связывайтесь со старыми Котериями, а то они и до вас доберутся. Ну, по крайней мере, ты больше не пытаешься заставить нас уехать, и на том спасибо.

Мы с СиСи идём за ней.

— Не пытаюсь, но только потому, что сила в количестве. Нам нужно решить, что делать с тем фактом, что всё это натворил Тим. Что наш друг потенциально опасен, — говорит СиСи. — Мы ведь не можем просто оставить его бродить там, снаружи, учитывая всё, что он знает, и всё, на что он способен?

Коридоры Д'Олобелль скрипят и шепчутся о потерях последних дней. Два человека, которым я доверяла, предали меня, и я чувствую себя опустошённой. По крайней мере, полумрак от свечей скрывает чёрную плесень и сырость, которые во время штормов поползли вниз по потолку и стенам, хотя запах никуда не делся. Затхлость, застарелая вонь. В столовой дыра на моём портрете растрепалась ещё сильнее, превратив всё моё лицо в зияющую чёрную пустоту, поглощённую тьмой.

— Я не особо голодна, — вздыхает Джесс, усаживаясь за стол.

— Поешь — и полегчает, — подбадриваю я. — Мы все через многое прошли. Но теперь мы остались втроём, и нам нужно заботиться друг о друге.

На сей раз я занимаю место во главе стола. Это то самое место, где жизнь Мадлен оборвалась кровавыми брызгами, но также и место, на котором годами сидел Тим. Находясь здесь, я почему-то чувствую себя лучше, чем если бы просто разглядывала его пустые очертания. Мне необходимо вернуть себе своё пространство. Мы с СиСи и Джесс занимаем лишь крошечную часть этого огромного стола, но я хочу показать, что Котерия от этого не стала менее могущественной. Даже если наша Котерия сократилась всего до нас троих.

Джесс наливает красное вино до самых краёв наших бокалов — несусветная нелепость, которую Бёртон никогда бы не потерпел.

СиСи поднимает свой бокал вверх:

— За оставшихся Трёх Мушкетёров. И за истинную дружбу.

— За истинную дружбу, — вторим мы с Джесс как попугаи.

Мы втроём чокаемся бокалами, багровые капли пятнают белый лён, навевая воспоминания о крови Мадлен. Я чувствую боль в напряжённых мышцах щёк: мои губы растягиваются в неестественную улыбку, пока я пытаюсь выглядеть «нормально». Без Тима мне почему-то куда хуже, чем было без Хьюго. Без него здесь все мои движения кажутся неуклюжими и неправильными. Локти — слишком острыми, пальцы — слишком неповоротливыми вокруг этого бокала. Я всегда думала, что он будет со мной несмотря ни на что. Потерять Хьюго было тяжело, но потерять ещё и Тима, осознавать, что он пытался убить меня с помощью того радио, что он лгал мне… Это ощущается так, словно мне ампутировали конечность.

— Ночью обещали грозы, но в следующие несколько дней погода должна быть просто прекрасной, — улыбаясь, говорит Джесс.

— Лужайки останутся влажными, но сами дни будут солнечными! — поддакивает СиСи. — И мы обязаны чем-то себя занять!

— Нам нужно продолжать выкладывать посты и придумывать весёлые занятия на камеру, — добавляет Джесс. — Работаем в обычном режиме!

Я ошарашена их внезапным ярым энтузиазмом. Раньше мне казалось, что они обе считали предложение Хьюго бездушным и жутко аморальным. И всё же теперь, когда его не стало, они выглядят едва ли не взволнованными из-за этого.

— Мы могли бы усложнить задачу и устроить показ в стиле Котерии! — заявляет