переслал необходимую сумму. Мэллори ответил пространным письмом с благодарностью. Его финансовое положение не улучшалось до начала лета 1910 года, когда пришло письмо от директора школы Чартерхаус с приглашением преподавать историю, математику, французский и латынь. Начальная зарплата на должности составляла 270 фунтов стерлингов в год – очень неплохие деньги. В то время, например, для земского врача хороший годовой доход был на уровне 400 фунтов.

* * *

Мэллори принял предложение и проработал в Чартерхаусе 10 лет, но он плохо подходил для преподавательской деятельности. Как заметил друг Джорджа Дэвид Пай, в 26 лет Мэллори выглядел таким юным, что родители учащихся принимали его за студента, а сами ученики с трудом видели в нем преподавателя. После Кембриджа Мэллори не находил ничего интересного в жесткой педагогике, стиль которой не изменился со времен его учебы в Винчестере. На том этапе жизни он вместе с Котти Сандерс спешил полюбоваться «изысканной экономией линий и цвета» на выставке китайской живописи, специально оставался на ночь в Лондоне, чтобы послушать оперу Дебюсси «Пеллеас и Мелизанда», позировал для Дункана Гранта, писавшего его портрет, и не испытывал энтузиазма относительно режима «произвольной дисциплины», когда учителя могли пороть мальчиков по прихоти, а все, что действительно имело значение в школе, происходило лишь на игровых полях. Мэллори сделал все возможное, чтобы изменить ситуацию. Он читал хорошо подготовленные лекции о Боттичелли, Рафаэле и Микеланджело и разрешил студентам проводить дебаты, это познакомило учащихся с миром политики, этики и философии. Вместе с тремя наиболее одаренными студентами Мэллори издавал Green Chartreuse («Зеленый шартрез») – пародию на официальный студенческий журнал Carthusian («Картезианец»). Обложку первого номера нарисовал Дункан Грант, изобразив пьяного зеленого монаха, пьющего вино из бокала[66].

КОМНАТЫ МЭЛЛОРИ ВСЕГДА БЫЛИ ОТКРЫТЫ ДЛЯ ВСЕХ, КТО ПРИХОДИЛ СЕРЬЕЗНО ПОДИСКУТИРОВАТЬ – БУДЬ ТО СМЕНА ПОЛИТИЧЕСКИХ И КУЛЬТУРНЫХ ТЕЧЕНИЙ, КРИЗИС В ИРЛАНДИИ И НАДВИГАЮЩАЯСЯ УГРОЗА ВОЙНЫ В ЕВРОПЕ, ЗНАЧЕНИЕ КАРТИНЫ ИЛИ ПОЭТИЧЕСКОЙ ФРАЗЫ ИЛИ НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ БЕРНАРДА ШОУ.

В классе Мэллори, как отмечали многие, царил полнейший хаос, а постоянные шум и гам не оставляли сомнений в том, кто здесь главный. Мэллори был просто неспособен смотреть с традиционной точки зрения на роли учителя и ученика после всего, что он пережил и во что успел поверить. Многие студенты с простым и прямолинейным характером видели в этом слабость и реагировали соответственно – с презрением. Другие, более чувствительные, прозревали в Мэллори вдохновение. Поэт Роберт Грейвс, которому на момент знакомства с Мэллори было всего 16, вспоминал о нем как о лучшем учителе: «Он относился ко мне как к равному, и в свободное время я мог прийти и почитать книги в его комнате или погулять с ним за городом. Он открыл мне мир литературы и творчество современных авторов… Я никогда не слышал о Бернарде Шоу, Руперте Бруке, Герберте Уэллсе». Мэллори также познакомил Грейвса с Дунканом Грантом, Литтоном и Джеймсом Стрейчи, с Эдди Маршем. Вместе с Дунканом они отправились в Пен-и-Пасс, где Джеффри Янг, увидев Грейвса на восхождении, сказал, что у него самый лучший природный баланс из всех известных ему альпинистов. Это была серьезная похвала для юноши, проведшего большую часть времени в Чартерхаусе и неоднократно становившегося жертвой насмешек местных задир.

Грейвс и Мэллори оставались друзьями до смерти последнего. Грейвс писал: «Мэллори по большей части зря растрачивал себя в Чартерхаусе, где, по крайней мере в мое время, мальчики в целом презирали его как недисциплинированного и не интересующегося крикетом или футболом педагога. Он относился к ученикам по-дружески, а это и озадачивало, и раздражало большинство из них, поскольку в школе издавна существовала традиция скрытого противостояния между учениками и учителями. Мы не считали зазорным жульничать, лгать или обманывать учителя, хотя подобное поведение в отношении одноклассника считалось аморальным. К Джорджу плохо относились и наставники, поскольку он отказывался участвовать в этой тихой войне и старался дружить с учениками. Когда два недружелюбно настроенных к Мэллори учителя скоропостижно скончались за короткий промежуток времени, он мрачно пошутил: «Видишь, Роберт, недруги бегут от меня». Я всегда называл его по имени, так же поступали еще несколько его друзей в школе. Потакание такому панибратству со стороны Мэллори выводило из себя не только многих учащихся, но и всех без исключения учителей и воспитателей. В конце концов это противостояние стало сказываться на настроении Мэллори, однако ему всегда удавалось найти нескольких учеников, которые, как и он, не чувствовали себя в школе в своей тарелке, подружиться с ними и сделать их жизнь в Чартерхаусе сносной».

Осенью 1911 года в школе сменился директор – Фрэнк Флетчер увлекался альпинизмом и состоял в Альпийском клубе, но одновременно являлся сторонником жесткой дисциплины среди учащихся, и вскоре Мэллори его возненавидел. Он все сильнее разочаровывался в работе в Чартерхаусе и стал проводить больше времени в Лондоне. В феврале 1912 года Мэллори познакомился с Эдди Маршем, который позже укорял Руперта Брука за то, что тот не представил их друг другу раньше. Марш писал: «У Мэллори редкое обаяние ума и не менее поразительный характер».

Марш, будучи личным секретарем Уинстона Черчилля, возведенного в ранг первого лорда Адмиралтейства, вращался в высших кругах британского общества. Среди его друзей и единомышленников были премьер-министр Герберт Асквит, писатели Редьярд Киплинг, Генри Джеймс и Дэвид Лоуренс, поэты Уильям Батлер Йейтс, Джон Мейсфилд, Уолтер де ла Мар, Зигфрид Сассун и Роберт Бриджес, вскоре ставший поэтом-лауреатом. Марш был на 14 лет старше Мэллори и в свое время предпринял путешествие к истокам Нила, в числе прочего сумев остановить нападавшего носорога с помощью зонта розового цвета, который открыл перед самым носом изумленного животного. Но более всего Марша знали как покровителя поэзии, и его предложение помочь с редактированием черновика биографии Босуэлла, которую Мэллори закончил в конце 1911 года, было принято с благодарностью. Следующие несколько месяцев они с Мэллори встречались время от времени в Лондоне, где к ним присоединялся Руперт Брук, или в Чартерхаусе, где Марш читал вслух стихи, которые ему понравились. В январе 1914-го они вместе отправились на открытие выставки картин Дункана Гранта, Ванессы Белл и Роджера Фрая в Альпийском клубе.

Летом 1912 года Мэллори в шестой раз отправился в Альпы и снова занимался восхождениями вместе с Джеффри Янгом. По словам Янга, мастерство Мэллори стало еще лучше: «Он безостановочно поднимался, настолько быстро и мощно двигаясь вверх, что, казалось, скала либо продавится, либо рассыплется». Они достигли вершины Пуан-де-Женевуа, шпиля высотой 3674 метра, а затем поднялись по новому маршруту на Дан-Бланш, на которую Мэллори впервые взошел еще школьником. Но в Церматте они узнали, что два близких друга, Хамфри и Мюриэль Джонс, погибли на массиве Мон-Руж-де-Петре. Гид сорвался и в падении сбил их со склона. Тела погибших доставал, в том числе, Джеффри Янг. Эта потеря омрачила сезон, который стал для Мэллори последним в Альпах на