отшвырнуло, жгучая боль обожгла тело. Спину ударило о стену, вышибая воздух из лёгких.

Пока Корн приходил в себя, он только и мог различить, как капитан зашёл в комнату, где был алхимик.

Корн, опираясь на стену, встал и на пошатывающихся ногах подошёл к приоткрытой двери. Заглянул внутрь.

На полу лежала девушка. Сур нависал над её телом. В руках он сжимал пустую пробирку. Терран стоял чуть поодаль, ближе к Корну.

Девушка лежала на спине, повернув голову набок, и смотрела в его сторону. Длинные спутавшиеся чёрные волосы обрамляли красивое белоснежное лицо, взгляд её блуждал, по губам стекала слюна. Она тихо мычала. Это была Тэрия, лекарь и бывшая одногруппница Сура.

Выглядела она гораздо хуже Хены, когда Корн видел ту в последний раз.

Он задержал дыхание. Алхимик действительно это сделал…

Сур громко сглотнул и обернулся.

— Ты… — дрогнувшим голосом произнёс Терран, смотря на него.

— Вам не нужно было сюда приходить, — Сур поднял взгляд. Он показался Корну пустым. В нём не было ни отчаяния, ни сожаления, ни грусти, ни злости, в нём не было ничего.

— Мы… долж-ны отнес-ти её лекарям. Может, ещё есть шанс её спасти… — заикаясь, проговорил Корн.

— Нет, — Сур поднял руки, в каждой из которой находилось по четыре зелья. — Лекари только сделают хуже. Это всего лишь побочный эффект.

— Неужели ты хочешь оставить её в таком состоянии⁈ — воскликнул Корн.

— Конечно, нет. Ей требуется выпить ещё одно зелье, — Сур откупорил одну из склянок, — и я закончу рецепт, — с этими словами он схватил Тэрию за подбородок, разворачивая её к себе лицом, и поднёс бутылёк к её полуоткрытому рту.

— Я не позволю! — закричал Терран, в его руках полыхнул огонь.

Голова Корна закружилась. Он просто не мог поверить в то, что только что увидел собственными глазами. Она сошла с ума, очевидно, Тэрии было очень плохо, но Сур не собирался останавливаться… он хотел заставить её выпить следующее зелье!

Корн упал на колени: его мутило.

Пока он выворачивал всего себя наизнанку, наверху послышался грохот. Подняв голову, он понял, что Терран атаковал Сура. Алхимик прикрылся большим водным щитом. Корн присмотрелся и понял, что это щит из зелий, которые они делали.

Капитан двигался поспешно, неаккуратно. Сур же был изворотлив, как всегда, и, казалось, был даже быстрее и собраннее, чем обычно. Он легко уворачивался от ударов Террана. В очередной раз защитившись новым щитом, он швырнул в капитана сразу три склянки.

Вспышка ослепила. Послышался грохот, звон стекла, посыпалась пыль и осколки стены. Запахло гарью и химикатами. Корн закашлялся, на автомате прикрываясь щитом. В него врезалась склянка. Рвануло. Щит рассыпался, и Корна отшвырнуло ударной волной в коридор.

В ушах звенело. Корн видел лишь ноги подходящего к нему алхимика. Сур присел перед ним, и Корн различил светлые кудри, а затем и остранённое лицо. Его губы шевелились, но слух ещё не вернулся, и Корн не знал, что тот говорит. Раздался ещё один звон, ударив болью по вискам, и Корн услышал конец фразы:

— … жаль, что ты не умеешь врать. Мне придётся… — мелькнула рука алхимика с зажатой в ней склянкой с мутно-зелёной жидкостью.

Корн вспомнил, что примерно так изображалось в книгах редкое зелье, начисто стиравшее человеку память. Сур хотел напоить его им⁈

Изо всех сил Корн потянулся к магии, стараясь сорвать печать. Но её обновили совсем недавно, она держалась крепко.

Тогда он вспомнил то ощущение, когда внутри него два океана противоположных стихий сталкивались друг с другом, пытаясь заполнить всё вокруг. Корн почувствовал их пульсацию, она ускорялась. В его ощущениях стихии становились всё ярче, пока не стали вливаться друг в друга и не объединились в бурлящую рыжими всполохами магию.

Корн выплеснул эту силу наружу. Алхимик отшатнулся, поставив перед собой щит.

Перед Корном завис сгусток. Он сверкал и переливался как пламя, но был текуч как вода. Корн направил его в Сура. Сгусток прошёл сквозь водный щит, превратив его в пар, и ударил алхимика в живот.

— А-а-а! — заорал он, падая и хватаясь за обожжённую половину тела. Склянка с зеленоватой жидкостью разбилась, разбрызгивая своё содержимое большей частью на рану. Крик стал громче, тело алхимика задёргалось. Похоже, зелье было опасно при попадании прямо в кровь.

Корн подбежал к Суру. Призвав магию, он собрал зелье в шар и откинул его в угол. Но оно уже оказало своё действие…

Судороги прекратились, алхимик замер, расширенным глазами смотря в потолок.

— Нет! Не умирай! — закричал Корн.

Корн пощупал пульс Сура. Его не было.

— Нет, ты не можешь… — выдохнул Корн.

Он не мог позволить умереть ему вот так! Он не хотел становиться причиной смерти друга. Сур должен был жить!

Корн ударил кулаками в грудную клетку алхимика. Его тело вздрогнуло и засветилось золотым. Корн ощущал разливающееся по всему телу тепло. Его руки сияли. Он облизнул губы. Это что, целительная магия?

Он сконцентрировался и представил базовую печать исцеления, много раз виденную им, когда ту использовал Грэг. В ней было всего одно кольцо и три буквы внутри. Он влил в представленный образ энергию, и под Суром появилась огромная золотая печать.

Корн был поражён тем, что у него действительно получилось. Причём так легко!

Тело алхимика на глазах восстанавливалось, ужасный ожог зарастал новой розовой кожей. Сур глубоко вздохнул. Грудная клетка мерно задвигалась. Живой…

Корн потерял концентрацию, и печать распалась. Накатили жуткая слабость и тошнота.

Вскоре прибежал Терран в сопровождении лекарей и учителей. У Корна совсем не осталось сил, он истратил всю ману — он заснул, падая прямо на пол.

* * *

Очнулся он в своей комнате, что его удивило. Он поспешно вскочил, но распахнув плотно занавешенное окно, понял, что сейчас была ночь.

— Проспал весь день? — Корн включил свет и сощурился.

Постель Сура была не тронута. Сам Корн был полностью одет в форму, и даже обувь была на нём.

Почему он не в лазарете? Он же отключился?

Корн стал припоминать случившееся. Он выдохнул и присел на кровать. Потом он вспомнил Сура, уставившегося в потолок мёртвым взглядом, и то, как сам он призвал магию земли, чтобы его спасти. Кажется, он действительно сделал это. Если, конечно, это ему не приснилось после того, как его вырубило взрывной волной ещё в самом начале драки.

Корн заметался по комнате. Он не мог усидеть на месте. Была глубокая ночь, в коридоре было тихо, Академия продолжала жить своей жизнью, и никто не обрадуется, если он ворвётся ночью с вопросами.

Он подошёл к