прошли по коридору. Аля пару раз скользнул взглядом по облупленным стенам, ничего не говоря. Из столовой уже отчётливо слышались запахи — варёная капуста, кипячёное молоко и ещё что-то, честно говоря, смахивающее на запах носков.

Лёня, как обычно, из кожи вон лез и старался придать всему торжественности:

— В нашей замечательной столовой соблюдаются все стандарты и рекомендации по питанию школьников разных возрастов, — вещал он.

Мы подошли к обшарпанным деревянным дверям, выкрашенным в унылый серо-зелёный цвет. Краска на них вздулась, было видно, что этим дверям лет сорок, если не больше. Да, их периодически подкрашивали, но это не помогало. От времени не закрасишься, как бы ни хотелось обратного.

— А вот и наша столовая, — бодро объявил директор. — Прошу любить и жаловать!

Он распахнул дверь, приглашая бизнесмена войти. Петли были такие же ржавые, как двери, и противно заскрипели, заставляя Алю поёжиться. А я не сразу, но догадался, что талант оратора в Лёне проснулся не просто так — он хотел, чтобы скрипа петель было не слышно. Хитрый, блин.

Аля зашёл внутрь, и на его лице появилась искренняя эмоция — смесь любопытства и лёгкого брезгливого интереса.

Внутри столовая выглядела так, словно время здесь остановилось где-то в девяностых и с тех пор просто устало идти дальше. Всё было до боли знакомо, будто я шагнул в прошлое.

Длинные столы из лакированной фанеры, с углами, сбитыми о портфели. На них была клеёнка с выцветшими рисунками цветочков и фруктов, которые когда-то, возможно, и радовали глаз, а теперь напоминали о советском дефиците. Шторы на окнах, некогда жёлтые, выцвели, но были на удивление чистые.

Вообще, как и в остальной школе, в столовой была чистота и порядок.

Я провёл ладонью по спинке ближайшего стула, и пальцы ощутили знакомую шероховатость лака, которому лет сорок, не меньше.

Да, всё здесь родом из другой эпохи — эпохи, где обед стоил копейки, а дети ели манную кашу… и лично меня это не могло не радовать. Если абстрагироваться от обшарпанных стен и вечной серости, то выглядело всё вполне опрятно. Даже Аля, осмотревшись, не нашёл повода для яда.

— У нас, конечно, не всё новое, — торопливо заговорил директор, словно угадав мои мысли, — но зато всё чисто. И санитарные нормы соблюдаем в точности.

Аля лишь лениво кивнул, принюхиваясь к запаху тушёной капусты и морща нос. Он медленно прошёл между столами, провёл пальцем по клеёнке, посмотрел на палец — чисто.

— Ну, хоть не свинарник, — буркнул он.

Это, пожалуй, было самым высоким комплиментом, на который Аля был способен.

— Конечно, бывают столовые и получше, — затараторил директор, заранее оправдываясь. — Но у нас уютно, повара опытные, кормят хорошо. Дети не жалуются.

Аля критически оглядывал помещение, продолжая принюхиваться. Да, Крещенный давно забыл, как пахнет настоящая школьная столовая. Когда-то ведь сам ел в таких, алюминиевой ложкой борщ… Но годы ресторанов и дорогих вин быстро стирают прошлое.

Теперь Аля был привычен к мраморным столешницам и к меню, где за одно блюдо можно потратить половину учительской зарплаты.

— М-да, дыра, конечно, конкретная, — всё-таки выдал он неутешительный вердикт.

Директор неловко пожал плечами.

— Ну… что поделать. Всё же бюджетное учреждение.

Он быстро добавил, пытаясь хоть чем-то смягчить удар:

— Мы бы хотели угостить вас тем, что едят наши школьники. Чтобы вы сами увидели, как мы кормим детей.

Аля вскинул бровь.

— Угостить? Это интересно.

Я молча наблюдал, как Лёня поворачивается к поварихе и кивает в сторону раздаточной.

Хорошо… всё идёт по плану.

Критический настрой Али мне был даже на руку. Главное тут — не переубедить его, а удивить ровно настолько, чтобы сбить спесь и выбить почву из-под уверенности, будто он всё уже понял.

Наша «делегация» подошла к раздаче.

Там стояла женщина лет пятидесяти с лишним — полная, добродушная. В белом халате и крахмальном колпаке, который то и дело сползал на бок. Щёки розовые, глаза усталые, но зато улыбка настоящая.

Она, увидев директора и «высокого гостя», сразу расправила плечи, поправила халат и радостно выдала:

— Прошу, угощайтесь, у нас сегодня свежая перловочка, суп картофельный с курицей, капустка и чай с лимоном. Ну и хлеб нарезной.

На раздатке стояли металлические лотки, от которых поднимался лёгкий пар — суп, каша… Всё дёшево, просто, без изысков, но аккуратно. Та самая школьная еда, где главная цель — накормить организм без особых гастрономических изысков.

Аля скользнул взглядом по подносам.

Морщинка на его переносице дрогнула, а губы скривились. Видно было, что запах тушёной капусты вызывал у него почти физическое отвращение.

Он даже сделал шаг назад, будто отодвигаясь от этого «мирка нищеты».

— Благодарю, — сказал он сухо, — но, пожалуй, я воздержусь.

И уже собирался повернуться к выходу, давая понять, что экскурсию можно считать завершённой.

Директор заметно напрягся. Он быстро переглянулся со мной. В глазах Лёни читалось беспокойство: всё, Володя, твой номер не прошёл, ты его только разозлил.

Лёня нервно поправил пиджак, наклонился ко мне и зашептал:

— Володя, ты, по-моему, ошибся. Ему это всё явно не по вкусу. Я же говорил, что надо было заказать еду из кафе, ну хоть что-то посолиднее… Может, ещё успеем привезти?

Я покачал головой.

— Не беги вперёд паровоза, Лёня. Сейчас всё будет.

Я знал, что этот номер нельзя было провалить. И знал, что Але нужна была не вкусовщина, нет. Ему была нужна эмоция.

Ну а эмоция уже стояла за дверью кухни, готовая «войти» по моему сигналу.

Я сделал короткий кивок поварихе, и она сразу поняла. Толстушка развернулась, открыла дверь на кухню. Из-за двери повалил густой, тёплый, домашний запах.

Аля, уже сделавший шаг к выходу, замер.

Моргнул, вдохнул, потом вдохнул ещё раз — глубже. В нос ему ударил аромат свежих, только что вынутых из духовки пирожков.

Я слышал, как он непроизвольно сглотнул слюну. Да, вот это уже другой разговор. Запах был настолько насыщенный, что даже я, зная заранее, что будет, едва удержался, чтобы не улыбнуться.

Аля же медленно повернулся обратно, будто в нём сработал инстинкт. Глаза сузились, в них мелькнуло любопытство, а, может, воспоминание.

— Это… что так пахнет? — спросил он явно заинтересованно.

— Это у нас с пылу с жару пирожки с ливерной колбасой, — охотно пояснила повариха.

— Хм… — Аля недоверчиво хмыкнул.

В тот же момент из кухни вышла женщина помоложе, держа перед собой поднос, от