Аля перевёл взгляд на меня.

— Тебе, значит, в голову пришло? — хмыкнул он.

— Мне, — подтвердил я, не отводя взгляд.

Повисла короткая пауза, как натянутая струна. Потом Аля медленно взял ложку, отломил кусочек торта, обмакнул его в соль и спокойно отправил в рот.

Все вокруг замерли.

Я видел, как у Мымры от удивления глаза полезли на лоб. Но Аля проглотил солёный торт, вытер губы салфеткой.

— Отличная идея, светлая, — сказал Крещёный, глядя на меня. — Такая же, как и голова, в которой она родилась.

Он чуть повернулся к остальным и продолжил уже громче, чтобы все слышали:

— И вообще, я уважаю, когда в наше время помнят традиции предков. Не забывают, как встречали гостей раньше. Молодцы.

Пронёсся сдавленный вздох, явно облегчения. Директор, который трясся как осиновый лист, теперь расправил плечи. Завуч стояла рядом, не в силах поверить, что всё обернулось не скандалом, а комплиментом. Глаза Мымры бегали от Али ко мне, в них застыла растерянность и досада одновременно.

Аля же, наслаждаясь моментом, взял ещё один кусочек торта, обмакнул его в соль и, как ни в чём не бывало, протянул завучу.

— Попробуйте, — предложил он с легкой ухмылкой. — За компанию.

По лицу Мымры было видно, что такая перспектива её не радует. Но отказаться она не могла. Всё-таки перед ней стоял человек, от которого зависела судьба школы.

Соня уже протянула руку, чтобы взять у него ложку, но Аля чуть приподнял бровь и, едва заметно качнув головой, сам поднёс ложку ближе.

— Нет, — сказал он почти ласково. — Я сам.

Завуч застыла.

Аля с демонстративной медлительностью поднёс ложку прямо к её губам. Завуч дрожащими губами попробовала торт — сгущёнку с солью, — с трудом улыбнулась.

Аля с лёгкой улыбкой, будто между делом, вытер краешек её губ салфеткой. Но сделал это как-то слишком медленно, нарочито. Завуч застыла, щека у неё дёрнулась, глаза на мгновение округлились.

— Ну как тебе, понравилось? — спросил он у завуча.

Она отрывисто кивнула и прошептала:

— Очень… вкусно.

— Вот видишь, — Аля усмехнулся. — Главное — не бояться новых ощущений.

Я глубоко вдохнул и почувствовал, как внутри колотится от ярости. Мне так и хотелось взять оставшийся кусок торта и запихать его этому мерзавцу в рот, чтобы он подавился, а следом высыпать туда всю солонку. Но я сжал зубы и оттолкнул мысль прочь. Сейчас нельзя было позволить себе потерять голову.

— Ну что ж, пойдёмте. Покажите мне свою школу, — велел Аля.

Директор, нацепив вежливую улыбку, проявил инициативу:

— Разрешите, я вам всё подробно покажу.

Я взял себя в руки, выровнял осанку и пошёл следом. Сейчас моя роль — встречающего, и надо ей соответствовать. Более того, я собираюсь разыграть эту роль на все сто. Не зря же мы с коллегами готовились к этой встрече.

Поднимаясь по ступенькам школьного крыльца, я оглянулся на вход. Там у забора всё так же стояла Аня… понять бы ещё, что она тут трётся и почему Котя, пфу, прости господи, кобель, не приезжает.

Валерий Гуров

Физрук: на своей волне 3

Глава 1

Мы вошли в коридор, и директор снова принялся вещать об истории школы — о первом камне, о заслуженных учителях, о щитах и знамёнах. Я слушал вполуха, потому что в голове уже промерял следующий ход. Чем скучнее будет начало, тем ярче сработает кульминация.

Аля шёл, сдержанно зевая и время от времени поглядывая в телефон. Ему действительно казалось важнее то, что там писали, чем рассказы Лени об истории учебного заведения.

— Владимир Петрович, мы можем начинать? — шепнула мне физичка.

— Начинаем, — кивнул я.

Физичка прикрыла рот кулаком и кашлянула. Это был наш завуалированный сигнал.

Директор заговорил про достижения:

— Наша школа выиграла немало олимпиад, в советские времена у нас учились…

И всё в таком духе. Набор формальных фраз по заученной канве.

В этот момент из дверей одного из школьных кабинетов вышла математичка. Мне пришлось малость поуговаривать Эльвиру во время подготовки, чтобы она подключилась к представлению. Уговаривать пришлось не потому, что она не хотела участвовать, нет. Препона возникла из-за внешнего вида училки… и надо признать, выглядела она эффектно!

На Эльвире были лосины и короткий топ, явно не из педагогического гардероба.

Конечно, килограммов двадцать лишних у неё имелось, но грудь была — будь здоров, а филейная часть могла бы стать примером женской уверенности.

На плече Эльвира несла полотенце, волосы собраны в пучок, походка решительная, а на лице — невозмутимое выражение.

— Также наш педагогический коллектив неоднократно признавался лучшим как на районе, так и в городе, — продолжал между тем Лёня.

Теперь его точно никто не слушал, в школе появилась новая звезда. Математичка шла прямо к нам навстречу, будто не замечая делегации.

Аля, который до этого демонстративно скучал, поглядывал в телефон, вдруг краем глаза заметил Эльвиру. Поднял взгляд, мельком увидел её фигуру и на секунду даже замер. Потом снова опустил глаза в телефон, но уже не так уверенно. Экран мигал, вибрировал, но теперь он отвлекался всё чаще.

Я видел, как угол его рта чуть дёрнулся — Аля явно клюнул и заглотил крючок. Нужен был контраст, и мы его дали.

Аля аж задержал дыхание и даже перестал притворяться, что интересуется телефоном.

Экран погас, а взгляд буквально прирос к Эльвире. Жадный, прожигающий — тот самый, который я видел у него не раз в девяностые.

Я-то прекрасно знал его вкусы.

Рыжие-бестыжые, пышные, с формами, которые не спрячешь никакой одеждой. Такие женщины действовали на него, как приманка на зверя — выключали голову напрочь. И сейчас всё совпало: цвет волос, фигура, даже манера двигаться. Математичка шла уверенно, чуть покачивая бёдрами, и Аля просто не мог отвести взгляд.

Откуда у него пошла эта тяга — можно было только гадать. Но, по моим наблюдениям, всё началось ещё тогда, когда один наш партнёр, человек серьёзный и состоятельный, привёл на встречу жену. Рыжая, с осанкой, с таким взглядом, что Аля потом неделю ходил как под током. Он тогда сорвался на пустом месте, едва не устроил драку… А всё потому, что не мог смириться с тем, что такая женщина досталась другому.

С тех пор он словно потерял покой. Искал таких повсюду, под копирку, будто хотел доказать себе, что теперь он «тоже может».

И вот теперь перед ним стояло живое напоминание.

Только не жена партнёра,