наглая выскочка и не запудрила Воронову мозги. Вытрахала последние извилины.

Несложно догадаться, о ком идет речь. Конечно же, обо мне, любовнице-разлучнице.

– Ты что мстишь мне за то, что Воронов пошел налево? Это же какая-то мыльная опера! Турецкий сериал! – а сама судорожно сканирую взглядом его костюм, где-то у него должно быть нечто, управляющее экраном.

Карман пиджака топырится немного, чуть оттягивает полу вниз. Там наверняка лежит телефон. Если я его выхвачу, то лишу Игоря рычага манипуляции, сообщу Илье, и он его раздавит как таракана!

– Турецкий сериал? – смеется Игорь, – ты очень мелко мыслишь, девочка моя. Лучше не напрягай свою милую художественную головку, только разболится зря. А тебе нужно беречь себя, – указывает взглядом на мой живот и тут же замечает папку, что я прижимаю к себе свободной рукой. – А это что?

– Ничего, бумаги от инвесторов, – пытаюсь убрать за спину.

– Которые вручили дизайнеру? Кому ты врешь, девочка? – выхватывает папку, едва наклонившись.

Да уж, я не такая ловкая, как могла бы быть, с таким пузиком я бегемотик из балетной труппы.

– Отдай, сволочь! – тщетно пытаюсь поймать, но он быстро раскрывает и листает бумаги.

– Ах, как интересно! Договор на ведение родов! Квартира! Машина! Воронов! – поднимает на меня изумленный и смеющийся взгляд. Издевается. – Ты ему рассказала, чей наследничек у тебя в пузе катается? Красотка! Да еще и выторговала ему обеспечение! Да ты, Лина, оказывается еще интересней!

Глава 40

Полина

– Я ничего не собиралась, он сам мне их дал! – делаю вид, что рассержена и хочу вырвать папку из рук, и Игорь ведется на это, отворачивается на полкорпуса, чтобы не дать мне дотянуться.

Но поворачивается ко мне нужным карманом!

И пока обе его руки заняты листанием бумаг, я резким движением ныряю рукой в карман, хватаю оттуда телефон и выдергиваю. Прежде, чем Толкунов понимает, что произошло, бью его со всей силы об пол. А потом еще сверху ногой топаю.

А сегодня на мне отличные туфли на среднем каблуке!

– Хрен тебе, а не порнофильм! – шиплю сквозь зубы.

Конечно же, Игорь уже заметил все это и теперь стоит, смотрит на меня с еще большим изумлением.

– Боже, детка, я влюбляюсь в тебя еще сильней! Вот это решительность, вот это экспрессия! – отшвыривает папку через плечо, так что из нее разлетаются бумаги по всему полу, а потом хлопает мне в ладоши. Медленно и издевательски.

Да блин!

Я делаю пару шагов назад, где за моей спиной дверь на пожарную лестницу.

– Это был не телефон? – спрашиваю очевидное.

Игорь с улыбкой качает головой.

– Ты темпераментная не только в сексе, Линочка, я просто в восторге! Знаешь, я даже начинаю понимать, что именно он в тебе нашел! Конечно, управление экраном у меня не в телефоне! Я что, дурак?

– Ты не дурак, но полный псих! Зачем тебе все это? Что тебе сделал Илья?

Игорь мгновенно возле меня и вжимает меня в стену за плечи, если бы не мой выпирающий живот, я уверена, вжался бы в меня всем своим похотливым телом. Приближает свое лицо к моему.

– Я очень не люблю, когда обижают и унижают мою семью, – нежно убирает прядь волос с моего лица, – моя семья для меня это самое ценное в жизни. Ты скоро это поймешь, как только вольешься в нее.

– Я за тебя замуж не пойду, не надейся! – шиплю в ответ. – Ты редкостный упырь и падальщик!

Облизывает губы. Улыбается одним уголком.

– А еще сильней я не люблю, когда унижают меня самого. Особенно публично, – говорит очень тихо, но уже с серьезной угрозой в голосе.

И я не могу понять про меня это или нет. А если нет?

Если у него какие-то старые счеты с Ильей?

– Я уверена, что все, что ты получил, – сжимаю губы, к которым он тянется, будто поцеловать хочет, – ты полностью заслужил. Я сдам тебя в полицию, чертов сталкер. И Илья унизит тебя еще больше.

– Не думаю, – берет мое лицо за подбородок и мягко прислоняется губами к моим. Короткий такой поцелуйчик, но меня передергивает. – И это пройдет. Поверь мне.

Резко отстраняется и хватает меня за руку. Сплетает наши пальцы, будто сотню раз видел, как мы делаем это с Ильей.

– Если захочешь закричать или выложить все Воронову, не забудь сохраниться… ой, у тебя только одна жизнь, и у твоего обожаемого Илюши тоже. Упс. – Тащит меня обратно в большой холл, – пойдем, поиграем в игру «Угадай, кто из всех этих людей мой помощник. И сколько их человек».

Нет. Нет. Нет.

Мне туда не надо!

Нет экрана, нет управления, нет рычага для шантажа.

– Подожди, подожди, мне нужно в туалет! – упираюсь, пытаясь тянуть его в другую сторону.

– Хорошая попытка. Нет, сладкая, мы едем домой. Пойдем попрощаемся с счастливыми будущими супругами, хочу поздравить свою любимую сестренку.

– У меня живот болит, – шепчу хрипло, – воды отошли. Я сейчас рожу!

Разворачивается, ловит за талию на глазах у всех.

– Обязательно родишь, – улыбается сально, – как только домой приедем.

– Игорь! – слышу голос Ильи за спиной и холодею. Как мне его предупредить? Я могу заорать на весь зал что угодно, но в ту же секунду включится проклятое кино.

Я же хотела подарить на прощание Ильи его идеальный день!

А это будет идеальная катастрофа. Я не могу с ним так поступить!

Не могу!

Слишком люблю.

– Илья! Я так рад, что вы наконец, будете вместе! – я все равно несвободна, даже когда Игорь обнимает одной рукой Воронова, хлопает ему по плечу. – Поздравляю, брат! Вы идеальная пара!

Илья переводит взгляд на меня, будто спрашивая что-то. И я не могу понять этих смешанных чувств в его глазах. Смятение и легкий шок все еще туманят его взор.

– И я от души… поздравляю вас, – возвращает Игорю рукопожатие. – Я уверен, вы будете счастливы, – озвучивает свое желание, но точно не мое. Я натянуто улыбаюсь, пытаясь придумать новый план. Вокруг нас толпа сгущается, все что-то хотят сказать Воронову.

– А давайте вместе поужинаем? Как большая дружная семья! – влезает радостная Света.

– Нет, нет! Вы идите вдвоем! Сегодня идеальный вечер для романтического свидания в честь такого события! А мы, – я опять у бока Толкунова, обхваченная его рукой. – А у нас другие планы, да любимая? – целует меня в щеку и вжимает пальцы в ребра.

– Да! – с трудом не морщусь. Мерзкий. – У меня ноги скоро отвалятся, Игорь отвезет меня домой!

– Конечно, отвезу, – в глазах обожание, которое меня пугает, – поедем ко мне, я