class="p1">— Сейчас используют беспроводной интернет. Вай-фай. И ты знал что так будет?

— Нет, понял слишком поздно, ведь когда я создавал Игру, подобный способ был лишь сырой разработкой, слишком опасно так делать для тела Игрока.

Конечно. Слишком поздно — это вообще любимая интонация всей моей жизни.

— А ты? — резко спросила я. — Почему ты там? Если ты живой, почему не выйдешь? Почему не пришел? Почему…

Я сбилась.

Потому что правильный вопрос был намного страшнее.

Почему опять выбрал решать все сам?

Он посмотрел на меня очень внимательно. Настолько, что я чувствовала этот взгляд даже через несколько слоев этого недостекла, что закрывало его от нас.

Так, как умеют смотреть только те, кто знает о тебе что-то важное и слишком болезненное.

— Потому что если я сейчас уйду из связки, архив с исходным кодом откроется полностью, — спокойно сказал он. — И это “нечто” получит прямой доступ к основе Игры. И мы больше никогда не сможем взять Игру в свои руки. Хватит того, что “он” или “они” управляли и корежили мое творение. Я думал, что это просто моя недоработка, баг — то, что Игроки перестали выходить из системы, но потом… Кто-то взломал Игру очень давно и разрушил все, стер возможность выхода и все моральные фильтры с единственного, кто мог бы этому помешать.

— Ты… держишь Игру? — спросила я почти шепотом.

— Не всю. Только этот каркас из кусков изначального мира. Можно сказать — шов. Тот самый, через который ее когда-то перепрошили. В Игре это отражается чуть по другому, нежели ровные строчки кодов.

У меня закружилась голова.

От злости.

От ужаса.

От понимания.

Ведь он не исчез и не бросил, как я всегда подсознательно боялась. Он застрял в основании мира и держал его собой.

Чудесно.

Просто великолепно.

Сейчас я его точно убью.

С любовью. Очень душевно. Но убью!

— Ты больной, — выдохнула я. — Совсем и окончательно. Тысячи прожитых лет превратили твой мозг в решето!

— Да, — спокойно согласился он. — Но это мы обсудим потом. Сейчас слушай.

— Нет, это ты слушай! — рявкнула я. — Ты опять сделал все сам! Опять! Даже после…

Я осеклась. После стирания памяти. После того, как он уже однажды вырезал из меня кусок жизни, чтобы защитить от меня же самой.

Его взгляд на секунду дрогнул.

— Знаю, — тихо сказал он. — Поэтому у тебя полное право ненавидеть меня сколько угодно. Но позже. Сейчас — работа.

Вот же гад. Невозможный. Абсолютно невыносимый.

И именно это стало последней каплей, потому что я вдруг поняла — я люблю его. Все так же. Даже теперь. После стертой памяти. После открывшейся правды. После предательства, заботы, выбора за меня, этой его вечной мании тащить мир на себе и разбираться с последствиями молча. Чертов помешанный на контроле идиот. Люблю глубже, чем раньше. Осознаннее. И от этого только почему-то только больнее. Ужас, я совершенно отбитая…

— План, — хрипло сказал Дмитрий.

Я повернула голову.

Он больше не выглядел растерянным. Не до конца, по крайней мере. Словно живой голос Джея позволил ему если не успокоиться, то уж точно собраться с силами.

— Да, — кивнул Джей. — План. У вас есть три задачи. Первая — закрыть активный архивный пролом, пока его не сумели взломать снаружи. Вторая — найти источник в реальности. Не просто Игровой узел или сервер. Человека или группу, которая ведет старый контур. Кто-то же должен поддерживать работоспособность старых Игровых блоков. Третья — не дать им открыть спящие слои раньше времени.

— “У вас”, — тихо повторила я. — А ты, значит, продолжишь красиво страдать на своем посту?

— Лиз.

— Нет. Мне очень не нравится это слово. “У вас”. Ты в этом тоже поучаствуешь!

— Я участвую ровно настолько, насколько могу не развалить все окончательно, — устало сказал он. — Больше сейчас нельзя.

— Где-то я уже это слышала, — зло ответила я. — И кажется там закончилось все не очень хорошо!

Он даже не попытался спорить. И правильно.

— Как нам тебя вытащить? — спросил Дмитрий.

Джей на секунду прикрыл глаза.

— И ты туда же… — пробормотал он. — Сначала не меня вытаскиваете! — сказал он. — Сначала надо стабилизировать каркас Игры. Если выдернуть меня сейчас, резервный контур рухнет не туда. И тогда нам всем конец. Сначала вы должны отрезать внешний вход. Тогда я смогу уйти без обвала основания.

— А потом? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

И в этом взгляде было столько всего, что мне опять пришлось вцепиться в раму, чтобы не сорваться в чувства раньше времени.

— А потом ты придешь за мной, так уж и быть. — просто ответил он.

Так легко. Так буднично. Но у меня внутри от этих слов все разом перевернулось. Надежда, отчаяние, любовь и снова надежда — все смешалось в единый взрывоопасный коктейль.

— Только попробуй не дожить до этого момента! — процедила я сквозь зубы. — Тогда я приду и самолично тебя прикончу! Придушу тебя! От всей своей великой любви, понял?

Уголок его губ дрогнул.

— Постараюсь продержаться.

Черные прожилки снова ударили по раме. На этот раз сильнее. Свет пошел рябью. Голос Джея сразу стал тише, с помехами, как плохая связь.

— Вам пора. Закрывайте слой. И, Лиз…

— Что?

— Больше не ходи в одиночку по Игре. Нельзя.

Я коротко, зло усмехнулась.

— А ты не решай за меня.

— Вот поэтому и прошу “не ходи”, а не “запрещаю”.

— Растешь, не иначе.

— С тобой иначе не получается.

Связь дернулась.

Я рванулась вперед.

— Джей!

— Я здесь, — сказал он. Уже почти из тьмы. — И я жду. Я буду ждать. И верить в вас обоих.

Свет сорвался.

Рама вспыхнула так, что мне пришлось закрыть лицо рукой.

А потом он исчез.

Снова.

И вот тут я позволила себе одно-единственное грязное слово. Очень короткое. Очень емкое. Очень подходящее ко всей нашей великой драме.

Дмитрий выдохнул рядом почти синхронно со мной.

— Удивительно, — пробормотала я. — Даже ругаемся одинаково.

— Не льсти себе.

— Я вообще-то тебе сочувствую.

— Ай. Хуже и не скажешь.

Черная жила на полу рванула вверх, как кнут.

Мы среагировали одновременно.

Он — левой рукой в раму, я — обеими ладонями в круги на полу. Меня резко повело, будто я встала на край обрыва и ветер решил проверить, насколько крепко я держусь за этот мир. Вера — штука очень красивая в теории. На практике она выглядит как необходимость стоять на своем, когда под тобой уже трещит сама реальность.

Я закрыла глаза.

Не от страха. Хотя бояться стоило, да. Но я закрыла глаза чтобы лучше видеть.

Игру. Всю эту дрянь.