Вечно лезешь на рожон. И при этом упрямая. Планов никогда не раскрываешь заранее, что странно, учитывая твой нрав. Эмоции — на лице фильтровать так и не научилась. Поэтому прекрасно, что это у тебя осталось.

— До ужаса за себя рада, — хмыкнула я.

— Твоя семья строгая. Но баловала тоже. И иногда все же наказывали, однако последнее было скорее редкостью.

— Это прозвучало как «я сам в шоке».

— В университет поступила честно, без взяток. Только немного прикрыли тебя, чтобы не завалили нарочно. Все же мужчины мстительные создания, потому твои родители беспокоились.

— О, святой прозрачный деканат.

И все же к родителям Светы я испытывала крайнее уважение, если отметелить то, что они выбрали партию без согласия дочери. Эдгар-то достойный мужчина. Со стороны логики и выгоды они поступили умно. Во-первых, Эдгар был правой рукой императора, а это означало, что семья Светы поднялась бы на множество ступеней вверх. Повесой он не был. Женщин не избивал. Не пил, не курил, обладал традиционными семейными ценностями, неприлично богат и красив. Ну, вылезло темное пятно в виде бастарда, но не сильно страшное. Крошечный минус перекрывался бесчисленным количеством плюсов.

Им можно похлопать. Даже дочери не запретили получать образование. Худо, что ее шустро выкинули, но тем не менее… как будто бы Эдгар намекнул на то, что можно вернуть все обратно.

Посмотрим, что он знал. Буду действовать, как сказал.

Сценарий в целом понятен. Девочка с амбициями, острым языком и сложным характером. Родители строго-назидательные, но любящие. Парень — властный, но с мозгами. И если бы я действительно была этой Светой, мы бы сейчас шли и держались за руки, а не пытались не поджечь друг друга взглядом.

И это после того, что было в спальне…

— И постарайся не говорить то, что думаешь. У тебя это... плохо выходит, — добавил Эдгар.

— Это еще почему?

— Потому что у тебя проблемы с градацией между «саркастично», «вежливо» и «оскорбительно».

— Я работаю над этим. В смысле, перестала извиняться.

Пока мы разговаривали, улица оживала. Окна домов, в которых еще пару дней назад меня называли сумасшедшей, распахивались. Из них вытягивались шеи, лица, глаза и даже один попугай. Слухи, как всегда, были быстрее звуков. И теперь я была не просто самозванкой, которая мечтала стать докторишкой, а та самая «распущенная девица», которую видели одновременно с двумя мужчинами.

Глава 73. Делегация

Ну, знаете ли, у любого человека возникнут смутные сомнения насчет отношений между нами. Может кто-то еще и успел заметить, что я полуголая бежала ночью из одного дома, в другой. Насыщенная у меня жизнь.

Так что взгляды были соответствующие. Интерес. Ужас. Зависть. Оценка. Недоверие. Один дед даже перекрестился. Так славно видеть, что тут были верующие люди. Главное, чтобы не додумались спалить меня на костре. А то могут и за ведьму принять случайно.

— Вы, кажется, популярны, миледи, — сказал Данте с тенью усмешки.

— Думаю, в другой день я бы вам врезала за «миледи», — ответила я, не отводя глаз от женщины на балконе, которая шептала что-то на ухо мужу, а тот начал икать. И подпрыгивать. Что она там ему такое сказала?!

К воротам мы подошли уже с каменными лицами. Даже я. собенно я. Особенно та, у кого потели ладони, а язык чесался сказать что-нибудь ехидное первому же гостю из делегации. Эдгар это чувствовал. Молча бросил на меня взгляд. Типа «держись в руках, ведьма». Я кивнула. Типа «попробую, но не обещаю».

Инструктаж в голове прокручивался снова.

Вспыльчивая. Не скрывает презрение. Умная. Склонна к хитростям. Семья — могущественная. Претендует на то, чтобы быть кем-то большим, чем кажется.

Ну что ж. Прекрасная роль. Почти как я. Только с одним отличием: я не знала, кто здесь мой друг, а кто следующий в списке на «устранить». Что ж, помолимся за мое благополучие. Психологическое состояние. И еще за что-то, что я пока что не вспомнила. А, точно, за мои ноги на каблуках.

Ворота распахнулись пафосом, четко по команде Эдгара, будто за ними ожидали явления самого императора в сияющем венце и с ангельским хором на фоне. Но нет. Вместо роялей и фанфар натужный скрип петель и шорох шагов по щебенке. Делегация императора прибыла без самого императора.

Ну, конечно. Его величество слишком занят, чтобы возиться с островом проклятых и бастардов. Он же не дурной. Переться сюда через весь туман и быть под угрозой заражения. Тоже мне… нашли идиота. Вот подослал делегацию и пусть разруливают. Тем более, что здесь потрясающие маги, которые сами и выдумали потрясающий туман. Ах, вот гении…

Во главе процессии шагал Первый Министр. С позволения сказать, достопочтенный Альберт Мерсий Лескен, старый, как чума, и такой же обаятельный, как смерть с косой. Его спина была идеально прямой, будто ему позвоночник заменили на державную палку. Борода седая, ухоженная, подстриженная и дополняющая ужасающий мужской образ. Глазки мышиные, мелкие и цепкие, цвета речной гнили. Взгляд, как у опытного надзирателя. Одежда парча (интересно почему), пурпур с золотой вышивкой, застежки в виде орлов, мантия, подбитая мехом. Все орало о том, что он при власти.

Позади него ковылял караван из важных лиц: казначей, пухлый и блестящий, поедающий несчастную булочку; командующий столичной гвардией. В латах со сложным выражением лица, как у все военных; три придворных мага, каждый из которых смотрел на местность с оценкой и пара нотариусов, мрачных и пугающих. И эту невообразимую команду нам придеться развлекать… погодите, а на какой срок они приехали?

Как водится, все выстроились в почетную шеренгу. Данте по левую руку от меня, а Эдгар по правую. Хромаю, правда, так, что не шеренга, а абстрактная композиция из тел с нарушенной геометрией. Но кого это волновало? Я давненько не вставала на каблуки.

Первый министр сделал несколько шагов вперед, чуть поклонился Эдгару. Эдгар поклонился чуть ниже, тонко намекнув на иерархию. Формально у Эдгара нет статуса, как такового. Он у него негласный.

— По воле и поручению Его Величества Императора Гелиаса Третьего мы прибыли с официальным визитом, — громко и четко произнес Лескен. — Да будет благословенна земля, по которой ступают ноги союзников короны.

«И плесень, которая растет на их стенах», — добавила я мысленно. Немного и меня стошнит от лицемерия.

— Добро пожаловать, — любезно проговорил Эдгар. — Мы рады встречать столь почтенную делегацию. Прошу, чувствуйте себя как дома. Хотя бы в пределах здравого смысла.

Лескен смерил Данте взглядом. Не то чтобы с презрением. Нет, презрение — это эмоция. А у него была отточенная,