Оставив людей на Агнессу, я вышла во двор и сразу же увидела барона Сиэнли в дальнем углу у стены. Эдрик как раз помогал ему облачиться: натягивал на плечи кольчужную рубаху, застёгивал ремни, держа зубами кожаный шнур, чтобы быстрее справиться. На лице мальчишки застыло сосредоточенное, упрямое выражение.

А я вдруг замерла, не решаясь подойти. Этот миг — когда мужчина облачался в доспехи, готовясь встретить врага лицом к лицу, — был каким-то священным.

И всё же барон первым заметил меня: взгляд его скользнул в сторону, потом вернулся ко мне, задержался, и в уголках губ мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.

— Миледи, — позвал он коротко.

Я подошла ближе, не глядя под ноги, смотря лишь на него. Эдрик, торопясь, опустился на колено, прилаживая железные накладки на голени.

— Вам нужно укрыться, — сказал барон Стэнли.

— Я остаюсь.

Он даже не стал скрывать своего недовольства.

— Я хозяйка замка, и я остаюсь. Вдруг Роберт предложит переговоры?

— И тогда я непременно приду за вами сам. Но нападение может быть внезапным, во дворе опасно находиться.

— Я укроюсь в стенах замка, но уходить не стану, — и тогда я вспомнила о подземных ходах, благодаря которым барон захватил Равенхолл, и чуть не подпрыгнула от испуга, а потом вцепилась в грубые наручи на его запястье обеими ладонями.

Он вскинул брови, не понимая, и я кое-как выдавила.

— Подземные ходы...

Барон Стэнли моргнул, а потом вдруг незло рассмеялся и покачал головой.

— Миледи, ради Небесной матери, я неплохо умею вести бой. Конечно же, мы завалили все ходы, на которые указал Гарет, и выставили ловушки.

— Простите... — жгучий стыд прилил к щекам.

Барон перестал смеяться так же внезапно, как начал. Я всё ещё цеплялась за железо его наручей. И вдруг он накрыл мои ладони своей — тёплой и твёрдой.

— Позаботьтесь о себе, — сказал негромко. — А я позабочусь о замке и бывшем маркизе.

Затем также быстро он убрал руку и протянул её, но уже не мне, а оруженосцу, чтобы тот надел перчатку и вложил в ладонь меч. Барона Стэнли окликнули, и вместе с Эдриком они торопливо поднялись на стену.

Но в одиночестве я пробыла недолго. Вскоре меня разыскал виконт Ретфорд, который теперь считался кастеляном и не должен был участвовать в сражениях. Я задумалась невольно, не в этом ли заключался его изначальный план?.. Я думала, он хотел заполучить Равенхолл, может, набиться мне в мужья, а он всего-навсего хотел долго жить и не страдать от ран?..

Вскоре выяснилось, что я верно предположила: Роберт потребовал переговоров и отправил к нам гонца с белым стягом.

Глава 49

Никакого удовольствия вновь лицезреть Роберта и леди Маргарет я не испытывала, пусть даже ситуация изменилась, и теперь хозяйкой Равенхолла являлась я. Барон Стэнли на переговоры не взял ни маркиза Нотвуда, ни виконта Ретфорда. Он окружил себя людьми, которых я прежде и не замечала, потому как они держались в тени и редко участвовали в совместных обсуждениях.

Конечно же, я поехала. Долго размышляла, не нацепить ли на себя половину драгоценной шкатулки леди Маргарет, но всё же решила не уподобляться жёлчной женщине. Стояла промозглая осенняя погода, и сильный ветер пробирал холодом до костей, и укрыться от него не помогал ни плащ, ни тёплое платье из колючей шерсти, ни плотная нижняя рубашка с длинными рукавами и подолом до земли.

Я ехала в седле боком, и мою лошадь вёл под узды довольный и гордый Гарет. Кажется, мальчишка что-то очень хотел доказать своему бывшему сюзерену.

Всё до боли напоминало другие переговоры, со дня которых прошёл всего месяц. Но многое успело измениться.

Леди Маргарет сопровождала Роберта, с ними прибыл также прежний кастелян замка, сбежавший вместе с ней. С замиранием сердца я узнала нескольких рыцарей: они входили в отряд, который отвёз меня в обитель.

А вот Роберт узнал меня не сразу. Я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу и замер на миг: он будто не поверил, что перед ним та самая женщина, которую он обрёк на смерть. Его губы дрогнули — то ли в насмешке, то ли от злости, но глаза выдали всё: в них плескалась ярость, смешанная с недоумением. Раз за разом он возвращался взглядом к моему лицу, особенно долго смотрел на волосы: сетка скрывала неровно обкромсанные пряди, но, кажется, его воображение дорисовывало недостающие детали.

Он ждал, что я исчезну, сломаюсь, умру где-то за стенами обители, но уж точно не верил, что мне удастся подняться и выстоять. И уж тем более встретить его вот так, лицом к лицу, не опуская взгляда.

А теперь смотрел и не мог отвернуться, и в потемневших глазах было что-то безумное, что-то грязное и алчущее.

Леди Маргарет, конечно, не удивилась. Лишь расстроилась, что я по-прежнему была жива. Её рот скривился в ядовитой усмешке, и на тонких губах заиграла желчь, с которой она привыкла смотреть на всех вокруг. Но вместе с тем я заметила, как она оценивающе оглядела мой плащ, платье, золотую сетку, под которой я спрятала волосы. В её глазах мелькнуло удивление, и мне почудилось — ещё и тень тревоги.

Она привыкла считать меня пешкой и жалкой, слабой сироткой. И видеть меня хозяйкой Равенхолла, было для неё пыткой похуже огня.

В странном молчании прошли первые минуты. И леди Маргарет пришлось дотронуться до сына, чтобы он опомнился и заговорил.

— В замке не хватит запасов, вы не выдержите долгую осаду, — начал он без лишних сантиментов. — Сдаться на милость победителя — ваш единственный путь к спасению.

Я молчала, невидящим взглядом смотря перед собой.

— Я обещаю пощадить всех, кроме главарей восстания, — добавил Роберт, потому что барон Стэнли не спешил отвечать. — Остальным сохранят жизнь. Вас же ждёт справедливое возмездие именем Короля!

Такое же справедливое, как получила Элеонор после гибели мужа?..

— А что ждёт леди Равенхолл?

Вопрос барона Стэнли удивил не только меня. Леди Маргарет обменялась с сыном быстрыми взглядами и разомкнула губы, что-то прошептав. Роберт нетерпеливо дёрнул головой, как если бы не соглашался с матерью.

— Участь изменницы ещё не решена, — сказал он явно не то, что нашептала матушка. — Вы же закончите свою жизнь на плахе, как и этот паршивец, — мужчина метнул гневный взгляд в бывшего оруженосца. — Но к остальным предателям будет проявлена королевская милость.

Наверное, Роберт считал, что если повторить слово «королевская» ещё сотню раз, то за спиной действительно появится армия, отправленная на помощь