Томаса, у которого не было иного выбора, кроме как взяться за лопату.

Работа была тягостная, кусты поддавались нехотя, приходилось затрачивать множество усилий на самую простую с виду корягу, и через какое-то время я была уже на грани, чтобы поверить в замковые суеверия. Что ведьмы сопротивляются и не хотят нас пускать.

Всему есть простое объяснение: эта часть пара стояла заброшенной так много, что ветви переплелись так крепко и густо, что образовалась непролазная живая изгородь. Но, конечно, людям на ум лезли всякие глупости. Отступать было поздно, и, услышав робкие зачатки возмущений, я пообещала добавить за труд каждому по две монетки сверху.

И несогласные притихли.

— Вы их расхолаживаете, миледи, — недовольно цокнул кастелян, поравнявшись со мной.

Невольно я отметила, что замечание он решился озвучить наедине, слушателей вокруг нас не было: они боролись с непролазными кустами.

— Так они привыкнут и без звонкой монеты вовсе ни за что не станут браться, — он осуждающе покачал головой и добавил веско. — Моё дело — предупредить, леди Элеонор.

— Благодарю за совет, лорд Вильям, — отозвалась ровным тоном и ступила вперёд, обходя кастеляна по широкой дуге и оставляя за спиной.

Я шла и чувствовала его недовольный взгляд между лопаток. Вчера барон Стэнли занял мою сторону или, точнее, он не занял сторону виконта, и это одновременно и тревожило, и радовало.

Наверное, Вильям Ретфорд затаил злобу. И на меня, и на барона, а, возможно, ещё и на маркиза Нотвуда и на весь белый свет. С ним следовало держать ухо востро.

День перевалил за полдень, когда мы, наконец, смогли пробиться к полянке, где я увидела зелёный мох и щавель. Слаженный возглас прокатился по первым смельчакам, переступившим невидимую границу. Когда мы с Беатрис подошли к ним со спины, мужчина и оруженосец Гарет застыли на месте, поражённые, и широко распахнутыми глазами пялились на этот островок весны посреди мрачной и промозглой осени.

Никто не решался сделать первый шаг, и, протиснувшись мимо, я уже занесла ногу, когда меня окликнули с двух сторон.

— Миледи! — одновременно позвали Томас и Гарет.

— Миледи, позвольте мне, — уже тише произнёс юноша и, сглотнув, повернулся к поляне.

Перехватив ободряющий взгляд Беатрис, Томас сделал суровое лицо и отважно шагнул вперёд. Для мира, утопающего в суевериях, он поступил действительно храбро. Оставшиеся смотрели ему в спину, словно тот шагал по канату над пропастью и вот-вот мог сорваться вниз.

Шёл он, как на битву, чеканя шаг, и всякий раз, когда его сапог касался земли, остальные вздрагивали, будто ожидали грома.

Когда Томас немного продвинулся, Гарет решительно рванул следом. Тогда уже другим стало стыдно: виконт Ретфорд, скривив губы, растолкал людей локтями и пошёл третьим — с тем видом, будто это он вёл за собой остальных. За ним нерешительно потянулись мужчины с кирками и лопатами.

Мы с Беатрис вошли на поляну последними.

— Как есть, ведьмовское местечко, — мрачно хмыкнул кто-то.

Это местечко прокормит нас зимой и позволит дотянуть до нового урожая, — про себя хмыкнула я.

Но вместо спора я молча сняла с пояса кошель, отсчитала из него половину причитающихся людям монет и протянула горсть самому разговорчивому и недовольному.

— М-м-миледи! — его глаза расширились даже больше, чем когда они впервые увидели поляну.

Ошалевший от счастья и «богатства» мужик довольно осторожно забрал у меня серебро, и его тут же обступили другие, и все они принялись увлечённо делить монеты. Томас и Гарет скромно стояли в стороне. Первый, наверное, считал, что не вправе ни на что претендовать, ведь он исполнял приказ господина, а второго служба Роберту начисто отучила надеяться на что-то хорошее.

Вытряхнув из кошеля ещё несколько монет, я подошла и всучила их едва ли не насильно, притворившись, что не слышу возражений. Смутившись ещё сильнее Томаса и Гарета, я развернулась и громко объявила.

— Теперь нужно натаскать сюда золы из очагов. И навоза из конюшен. И поторапливайтесь, скоро уже стемнеет, времени у вас мало.

Вместе со всеми я вернулась во двор замка и оставила мужчин под присмотром виконта. Начало было положено, тропинка прорублена, оставалось уповать, что с тачками они справятся без меня. Напоследок предупредила, что оплату никто не получит, если не будет перевезено определённое количество золы и навоза.

Кнут и пряник, — постоянно напоминала я себе. Кнут и пряник.

Томас был счастлив: он уходил со мной и избавился от незавидной участи копать навоз.

Я не успела выдохнуть, когда ко мне, взявшись из ниоткуда, подскочил оруженосец барона Эдрик.

— Миледи! — выкрикнул громко, едва ли не на весь двор. — Господин велел разыскать вас и передать, что хочет поговорить с вами.

— Я приведу себя в порядок и приду. Где мне найти лорда Стэнли?

— Господин в трапезной, миледи, — тотчас сказал он и как-то странно замолчал, словно боялся говорить, но и промолчать не мог.

Наконец, оруженосец справился с эмоциями и доверительно подался ко мне и понизил голос до шёпота.

— М-миледи, — произнёс, запинаясь, — вы не могли бы... поговорить с Его светлостью?..

— О чём?

Эдрик облизал сухие губы.

— У него раны разошлись... а господин велел не рассказывать лекарю Хью... — выдавил он кое-как. — Никому не велел рассказывать, — прибавил с тяжёлым вздохом.

— А ты всё-таки рассказал.

— Только вам! — он вскинул взгляд, полный надежды. — Вы уже раз спасли его... и я бы молчал, но раны разошлись... — тоскливо и как-то беспомощно пробормотал он и развёл руками. — Лучше уж Его светлость на меня разгневается, чем снова сляжет.

— Почему ты думаешь, что лорд Стэнли меня послушает?

Эдрик удивлённо захлопал ресницами и не нашёлся с ответом.

Я подавила вздох.

— Я постараюсь. И не буду тебя выдавать, чтобы не наказывали.

Обрадованный оруженосец махнул рукой.

— Да чего уж там, — он немного покраснел. — Я же заслужил... Его светлость сказал, ещё мало получил.

Я даже не стала закатывать глаза. Наверное, к этой философии я никогда не привыкну. Посмотрев вслед Эдрику, я оглянулась на Беатрис, державшуюся чуть в стороне, кивнула ей, и мы вошли в замок.

— Чего хотел оруженосец?

— Передал, что барон Стэнли желает меня видеть.

В порядок я себе приводила дольше и тщательнее обычного. Я даже переоделась и проигнорировала, как Беатрис многозначительно поиграла бровями. В трапезной барон Стэнли был не один: он и другие рыцари обсуждали что-то в тесном кругу, и мимолётно я отметила, что маркиза Нотвуда среди них не было. Я прочистила горло, чтобы привлечь к себе внимание, и мужчины повернулись ко мне как по команде, и те, кто сидел, встали с лавок.

— Вы хотели меня видеть?

Я окинула