Я вскинула на неё взгляд и едва не рассмеялась, хотя было не до смеха.

— Говоришь, зимой трава здесь не умирает?

— Да-да, миледи, — горячо закивала Агнесса, ещё крепче сжимая мой рукав. — Сама не видела, но слышала от кухарки, а та от своей бабки, что снег кругом, всё чёрное да мёртвое, а тут зелень стоит! Верно говорят люди, ведьмы пляшут.

Я всё же хмыкнула. Ведьмы… проще всего было объяснить непонятное страшилками. Я снова коснулась земли. Она действительно была тёплой, чуть влажной, даже в этот промозглый осенний день.

Скорее всего, подземный источник, — размышляла я про себя. — Горячий ключ, выходящий близко к поверхности. Влага и тепло не дают траве погибнуть даже зимой. В двадцать первом веке это назвали бы геотермальной аномалией. А здесь… ведьмы пляшут.

Удобная версия для людей, которые боятся всего, что не могут объяснить.

Если правильно распорядиться, здесь можно устроить маленький огород. Картофель, конечно, не посадить, но зелень, травы, репа… хватит, чтобы люди в замке не умерли от голода.

Вот бы ещё придумать, как объяснить это остальным, не навлекая на себя обвинений в колдовстве?..

Я выпрямилась, стряхнула с ладоней влажную землю и огляделась. Сюда мы добирались едва ли не с боем — Томасу пришлось прорубать мечом колючий кустарник и бурьян. Место выглядело забытым и заброшенным, словно сюда много лет никто не решался сунуться. Так оно и было, раз ещё бабушка кухарки пересказывала глупые легенды о ведьмах под луной.

Я шагнула дальше, мысленно разбивая пространство на квадраты. Если всё хорошенько расчистить, вместится грядок пятнадцать, может, даже двадцать.

Работы — непочатый край: выкорчёвывать бурьян, вытаскивать корни, копать, удобрять золой... Придётся привлекать людей, и едва ли только Агнесса слышала глупости о дурной славе этого места. Но с другой стороны… зелёный пятачок расположен почти у замковой стены. Будет удобно носить воду, а толстый камень защитит от ветра.

И если источник действительно даёт тепло, урожай можно получить даже тогда, когда поля под снегом.

— Леди Элеонор, — позвал взволнованный Томас, — идёмте, прошу вас. Пора возвращаться, — и он огляделся так, словно ожидал увидеть упомянутых Агнессой ведьм.

Да уж.

Это будет сложная битва.

Решив, что на сегодня я увидела достаточно, я кивнула Томасу и хмыкнула, когда его лицо вспыхнуло облегчением. Обратная дорога заняла вдвое меньше времени. Уверена, это потому, что юный рыцарь прорубал путь намного ожесточённее и активнее. Он даже обернулся несколько раз: ну, точно ожидал, что за ним уже гонится нечистая сила.

На замковый двор я вернулась с грязным подолом, который покрывали колючки и мелкие прорехи, растрепавшимися волосами, но очень, очень счастливая. Пусть для Агнессы это место было проклятым, а для Томаса — жутким, для меня оно стало первым проблеском надежды.

Я старалась не обольщаться, чтобы не разочароваться в случае неудачи, но получалось плохо. О находке и том, во что она могла вылиться, я решила не трубить и ни с кем не делиться. Люди и так напуганы и взволнованы, настроения по замку бродили вовсе нерадужные, так зачем же напрасно раздувать огонёк надежды?

Решила, что выберу нескольких крепких мужиков, которые порубят бурьян, выкорчуют, расчистят дорогу да натаскают в корзинах золы, чтобы удобрить землю, и попробую что-нибудь посадить. А прежде внимательно осмотрю зелень, что там росла, щавель — это прекрасно, но вдруг найдётся что-то ещё?

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — именно это пришло на ум, когда в тот же день, решив не откладывать, я начала претворять мой план в жизнь.

И первым, кто возразил мне, оказался новый кастелян замка — виконт Ретфорд.

Глава 45

— Миледи, вы сделали меня своим кастеляном, правой рукой. Теперь это моё дело, — сообщил Вильям.

Поспорить со мной он вышел на просторный, но грязный двор, как раз когда я начала подыскивать смельчаков, готовых отправиться вглубь парка-леса расчищать бурьян и прокладывать тропинку.

— Замок не перестал быть моим. Как никуда не исчез долг заботиться о людях.

Мне не понравилось, что виконт затеял прилюдный спор, но я не была удивлена. Пока он вёл себя ровно так, как я предполагала. Скорее, я бы насторожилась, не вмешайся он. Начала бы подозревать, что Вильям Ретфорд ведёт какую-то свою, гораздо более тонкую игру, чем мне показалось.

Но нет.

Всё шло, как и должно.

Я даже знала его следующий шаг: жалоба барону Стэнли. А вот уже его реакцию предсказать я не могла.

— Леди Элеонор... — виконт провёл ладонями по волосам и посмотрел на меня с глубокой усталостью. — Как и обещал, я разрешу вопрос с припасами. Вам же следует заняться... чем-то более подобающим. Вышивкой, к примеру? — многозначительно намекнул он.

— Как? — коротко спросила я, склонив голову набок.

— Что — «как»? — переспросил кастелян, уже не скрывая своего раздражения.

— Как вы намерены разрешить вопрос с нехваткой припасов на зиму? — прищурившись, с любезной улыбкой уточнила я.

Виконт вспыхнул гневом, но, прежде чем он нашёлся с ответом, я поспешила добавить.

— Уверена, каждый радеет о благе Равенхолла. И каждый может внести свой вклад.

Я говорила примирительно, в конце концов, в отличие от Вильяма, я понимала, что господам ни к чему ссориться при чужих ушах. Он всё же мой кастелян, и слуги должны уважать его. Без уважения не будет исполнения приказов, а уважения не будет, если я начну прилюдно выставлять его идиотом.

— Как угодно, миледи, — во взгляде виконта сверкнуло недовольство.

Круто развернувшись, он щёлкнул каблуками сапог и широким, решительным шагом промаршировал в замок. Проводив его взглядом, я повернулась к Агнессе и Беатрис, которые меня уже поджидали. Я попросила старую служанку отыскать и привести мою наперсницу, и чтобы та прихватила из спальни кошель с монетками. Он принадлежал леди Маргарет и остался в замке вместе с большинством её драгоценностей и ценных вещиц. А я планировала использовать его во благо.

Но даже за звонкую монету немного нашлось смельчаков, готовых отправиться в «страшное ведьминское» место. Пришлось отослать Агнессу со двора, поскольку она, непрерывно осеняя себя символом веры, отталкивала малочисленных желающих. Томас участвовал лишь из-за приказа барона Стэнли: непринятие было написано у него на лице. Беатрис, напротив, ещё не успевшая наслушаться местных суеверий, смотрела вокруг скорее с живым любопытством, чем с ужасом, и искренне недоумевала, почему серебро не вызывает очереди желающих.

Можно было, конечно, приказать и заставить, но я сознательно выбрала другой путь. Мне хотелось, чтобы люди пришли сюда не