С неменьшей тщательностью я сама осмотрела покои леди Маргарет и Роберта: прежде их занимал убитый на войне Генрих. Я старалась напоминать себе, что муж Элеонор погиб от руки барона Стэнли, но на самом деле мне было наплевать, и эта деталь постоянно ускользала. Только вот едва ли лорд Стэнли забывал об этом хоть на мгновение.

Я не удивилась, обнаружив, что покои Роберта обставлены во стократ скромнее покоев его матушки. Здесь не чувствовалась роскошь, и стены не украшали ковры, балдахин над кроватью зиял дырами размеров с кулак и нависал над нею неаккуратной бахромой. Серебряной посуды также не наблюдалось. Ради себя любимой леди Маргарет обделила даже родного сына, что уж говорить о пасынке и его жене...

Драгоценное время я потратила на осмотр всего замка и составление описей не из-за сиюминутной блажи. Я кое-что придумала и готовилась воплотить это в жизнь.

На третий день я вновь навестила барона Стэнли. Я не заходила к нему все прошедшие дни и справлялась о его здоровье у Томаса и лекаря Хью, чьи методы врачевания находились под моим неустанным контролем. Запрет пускать кровь я распространила на всех раненых и велела проваривать в кипятке повязки перед каждым новым использованием. На меня косились и шептались о впустую потраченных дровах, но я не обращала внимания. Лучше пустить на щепки гардероб, чем столкнуть с эпидемией.

Барона Стэнли я не навещала сознательно, пусть это и отзывалось в сердце глухой болью. Потому что безопаснее и проще для меня было не привязываться. И — что важнее — не показывать свою привязанность, не позволять кому-то о ней догадаться.

Я покривлю душой, если скажу, что меня не тянуло в его келью.

Тянуло. Очень.

Я забила себе голову делами и заняла руки, чтобы вечерами падать в постель от усталости и ни о чём не думать.

Я прекрасно помнила, как злилась на него, как считала себя обманутой — до сих пор, впрочем, считала, но его ранение изменило всё. Оно познакомило меня с одиночеством и тоской, которых я совсем не ожидала. Оно дало понять мне, что неласковый мужчина, относившийся ко мне с холодной насторожённостью и долгое время считавший обузой, пророс вглубь меня гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Сильнее, чем я могла себе позволить.

Довольно печальное и жалкое откровение.

Перед тем как подойти к порогу кельи, я сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение. Барон Стэнли был не один, он принимал своих рыцарей, и я отметила, что среди них отсутствовали маркиз и виконт.

Со дня, как мужчина пришёл в себя, они оба затаились, даже меня почти перестали преследовать. Однако попыток пробираться в кастеляны замка Вильям Ретфорд не оставил и досаждал мне во время утренних трапез.

— Леди Элеонор? — рыцари повернулись на шум моих шагов и все как один замолчали, и я почувствовала себя не в своей тарелке.

— Прошу прощения, не хотела вам мешать. Я зайду позже, — мои слова больше походили на бегство, и я удивилась, когда услышала, как барон сказал.

— Мы уже заканчивали, миледи. Останьтесь. Господа, жду вас перед ужином.

Нестройный хор голосов раздался в ответ, и трое рыцарей покинули тесную келью, и каждый, каждый не преминул на меня посмотреть.

Я же украдкой разглядывала барона. Томас и лекарь Хью не обманывали: лорд Стэнли поправлялся быстро. Он по-прежнему не вставал с постели, но лицо приобрела нормальный цвет, исчез землисто-серый, мертвенный оттенок, и почти отступила ночная лихорадка. Главное, что удалось избежать заражения крови, и его привыкший к увечьям организм справлялся и с новыми ранами.

— Как ваше самочувствие?

Я прошла в келью и присела на грубый табурет у его постели, и барон бросил на меня взгляд — быстрый, но слишком внимательный, чтобы я не заметила. На мне было одно из платьев, оставшихся от леди Маргарет: простое, тёмное, но с тонкой отделкой по лифу. Чуть отросшие рыжие волосы я подвязала тёмно-синей бархатной лентой, чтобы не падали на лицо.

Лорд Стэнли смотрел будто невзначай, но в его глазах мелькнуло что-то новое — он впервые увидел меня иначе, чем прежде.

— Весьма неплохо, благодарю, — сказал хрипловато, и в ответе мужчины не прозвучало искренности. — Надеюсь подняться на ноги уже завтра.

— Не рано ли? — слова сорвались раньше, чем я подумала, что лезу не в своё дело

— Уже давно пора.

Солнечные лучи проникали внутрь сквозь узкие окошки, скользили по холодным каменным стенам золотыми всполохами. В их свете лицо барона казалось ещё жёстче, скулы резче, а тёмные волосы, упавшие на лоб, придавали ему усталую, почти дикарскую привлекательность.

— Я хотела рассказать вам первой, — заговорила я после паузы, — что решила назначить виконта Ретфорда кастеляном замка.

Мужчина прищурился. На миг в его взгляде мелькнула тень раздражения, но он сдержался и спросил, тщательно подбирая слова.

— Думаете, это мудро?

Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — могла бы я ответить. Но не стала провоцировать.

— Я же являюсь маркизой в своём праве, верно? И смогу сменить виконта, если пойму, что он не справляется.

— Кастелян должен быть вашей правой рукой, леди Элеонор. Ушами и глазами... — мужчина резко оборвал себя, но я с лёгкостью догадалась о том, что он недоговорил.

Готова ли я полагаться на виконта? Доверяю ли ему?

Нет и нет, именно потому я потратила время на составление описи и тщательное документирование всего, что есть в замке.

Я не доверяла ему, я решила подыграть. Виконту и маркизу Нотвуду, потому что слишком напористо они действовали, слишком грубо давили, подталкивали меня к этому решению. Сопротивляться казалось опаснее, чем согласиться, я хотела усыпить их бдительность, притупить внимание.

Пусть думают, что победили.

— Сменить его вы сможете только в том случае, если он позволит вам это сделать. А пока он будет копить силы, собирать сторонников, подтачивать ваши решения изнутри. Кастелян, миледи, — это тот, кому вы доверяете без остатка. А вы доверяете виконту?

Я промолчала, потому что он и так знал ответ.

Барон тихо хмыкнул. В этом звуке слышалась не насмешка, а усталое сомнение.

— Вы хитро задумали, — наконец сказал он, и взгляд его стал тяжелее. — Но помните: играть с хищником, надеясь, что он насытится, — опасно.

Лорд Стэнли устало перевёл дыхание и добавил вполголоса.

— Я бы предпочёл видеть рядом с вами кого-то иного.

— Я бы тоже, — вырвалось у меня, — но выбирать не приходится. Не сира Патрика назначать же!

На моё восклицание барон Стэнли отозвался кривоватой ухмылкой.

— Его бы я точно не стал.

Я собиралась ответить,