напротив. Его плечи были напряжены, но голос звучал холодно. – И теперь я не принадлежу дому Тенебраэ. У тебя нет надо мной власти.

На миг воцарилось молчание. Милтос и Кассий украдкой обменялись взглядами.

Уголки губ Тенебраэ дрогнули в почти незаметной улыбке. Он не стал отвечать словами. Воздух в комнате потяжелел, словно стены начали давить внутрь. Торн ощутил, как чужая воля сомкнулась вокруг его сознания, холодными кольцами стремясь сломить сопротивление.

Но он не отступил. Его тьма внутри вспыхнула, расширилась, захватывая все пространство вокруг. Разгорелась невидимая схватка: не оружием, не когтями и зубами, а столкновением воли двух сильнейших вампиров. Вены на висках Отца вздулись, дыхание Торна стало резким. Кассий и Милтос, не выдержав напряжения, отшатнулись от брата в сторону.

– Любопытно… – наконец выдохнул Тенебраэ, отпуская хватку, словно играя. – Ты стал крепче. Но не обманывай себя, сын. Все, что ты есть, мое.

Торн не ответил. Его ладони дрожали. Он сжал кулаки, чтобы скрыть это.

Отец перевел взгляд на Милтоса и Кассия, оглядел, будто смакуя их страх, и вдруг, будто невзначай, спросил:

– Кстати, а где же Ева?

Торн шагнул вперед, вновь перетягивая его внимание на себя.

– Не смей касаться ее, – проговорил он. – Она теперь моя жена.

Брови Тенебраэ взметнулись вверх.

– Жена? Вот как? А ты скор. – Старый вампир расхохотался. – Не думал я, что все обернется так быстро…

– Ты оставил свой дом надолго, – вклинился Кассий, внезапно заступаясь за брата. – Наш дом был разорен – того желал павший лорд Атрей. Лишь благодаря Еве, ее крови мы все были спасены, но теперь должны защитить ее. Торн принял верное решение.

Старший брат искоса бросил на Кассия удивленный взгляд. Еще недавно тот говорил иное.

Речь среднего брата не впечатлила Отца. Ему как будто совсем не было дела до того, что Атрей намеревался когда-то уничтожить его дом. А может… он был в курсе?

– М-да, – задумчиво проговорил он, – А я надеялся, что мои сыновья окажутся умнее и сумеют воспользоваться тем, что я оставил для них.

Братья не спешили раскрывать перед Отцом тот факт, что нашли в его кабинете книгу с описанием обряда.

– Так ты знал, что кровь Евы особенная? – спросил Кассий напрямую. – Зачем ты привел ее в наше поместье?

– А разве не ясно? – нарочито добродушно сказал Отец. – Я желаю даровать вам свободу, которую вы заслужили. И не лгите мне, что не отирались в моем кабинете и не нашли мои старые труды, которые я составлял столетиями.

Тенебраэ поднялся из кресла и прошелся вдоль братьев, оглядывая их цепким взглядом.

– Кровь Евы особенная. Она потомок древней богини, дающей жизнь. Я привел ее в дом, чтобы создать между вами связь. Только связь и текущая по ее венам сила древнего божества способны даровать вам свободу. Кстати, что вы избрали, бессмертие или смертность? Готовы ли принести ее в жертву?

Кассий и Милтос переглянулись, а Торн вспыхнул яростью.

– Я не позволю, чтобы Ева погибла ради чьего-то извращенного перерождения! И да, – он злобно глянул на Кассия, – она больше не подходит.

Братья дернулись, мигом поняв, какую тайну скрывал от них Торн. Их глаза блеснули на слове «перерождение», из чего старший сделал вывод, что не ошибся на их счет. Они легко бы предали Еву.

– Глупец, – мягко произнес Отец, обращаясь к старшему. – Смерть лишь один из путей. Что, если я открою вам иной путь? Никто не умрет.

Его слова повисли в воздухе, сладкие, как яд. Заинтригованные, Кассий и Милтос настороженно подались ближе. Торн предпочел держаться в стороне. Словам Отца нельзя было верить.

– И девственность той твоей смертной вовсе не так уж необходима, – скользнул насмешливый намек в голосе Тенебраэ. – Вы же из-за этого устроили ссору, не так ли? Но все решается просто. Нужна всего лишь новая кровь еще одной невинной души. Вот, хотя бы этой…

Отец развернулся в сторону двери, в проеме которой стояла Астэс, жадно внимающая словам старого вампира.

Торн выругался про себя: Альба совсем не следила за девочкой, а в замке Каэдэс ее ни в коем случае нельзя оставлять одну! Милтос же оскалился на слова Отца.

– Не трогайте девочку, – сдавленно проговорил он.

– Не стоит волноваться, – поспешил перебить его Тенебраэ, – с ней ничего не случится. Мы лишь позаимствуем пару капель ее крови, да, малышка?

Старый вампир подошел к Астэс и взял ее на руки. Братья напряженно наблюдали за сценой, но девочка лишь с любопытством рассматривала восковое лицо Тенебраэ, не пугаясь и не пытаясь вырваться.

– Вы же хотите обрести наконец жизнь? – спросил Отец, обращаясь к братьям. – Ходить под солнцем, в полной мере испытать свою юность, любить смертных женщин и чувствовать вкус этой любви.

Тенебраэ красноречиво посмотрел на Торна, и тот понял, что старый вампир зрит в самое его сердце. Пусть он редко проводил время в поместье, ему удалось хорошо изучить своих сыновей, их потаенные желания и страхи. Торн вдруг вспомнил, как Ева весело беседовала с Авриилом. Сердце бывшего пленника могло даровать тепло. Это ли привлекло в нем Еву?..

– Все, что я прошу взамен, – продолжил Тенебраэ, отпуская Астэс и снова садясь в кресло, – это власть. Передай мне титул высшего лорда, Торн. Ты слишком юн, чтобы управлять таким домом. А я… – Тенебраэ сощурил глаза, и младшие братья упали на колени, придавленные невыносимой болью, – я дам то, чего вы все хотите. Истинную свободу.

Старый вампир прекратил мучить братьев, и наступила тишина. Милтос и Кассий, жадно впитывавшие каждое слово, переметнули взгляды на Торна.

Тот смотрел прямо в глаза Отцу. Требование Тенебраэ его не удивило. Чего еще ждать от старого вампира, не пожелавшего преклонить голову перед высшим лордом, пусть этот лорд и был когда-то его отродьем. Тенебраэ хочет власти. Окончательной, неоспоримой. Вот только к чему это приведет мир ночных тварей и мир людей?.. Отдать в лапы Отца такую власть означало бы посеять хаос в мире смертных…

Перед глазами Торна снова всплыл образ Евы. Живой, хохочущей…

– Мне нужно время обдумать твое предложение, – ответил он. – Я не собираюсь соглашаться на сделку, не взвесив хорошенько все за и против.

Отец довольно кивнул, словно все шло так, как он рассчитывал:

– У тебя есть несколько дней, прежде чем я снова покину эти края. А до ночи кровавой луны не так долго. Помни об этом, Торн…

Всю ночь в полях бушевал ветер, гоняя рваные лоскуты облаков по небосводу. Луна, которая вскоре должна была окраситься в красный, смотрела на мир желтым кошачьим глазом, подсвечивая