– Красиво, правда? – нарочито весело сказал он, стараясь сменить тему.

Торн проследил за его взглядом.

– Что именно? – спросил он.

Солнце уже скрылось, мир окутали сумерки, но узкая полоска сиренево-пурпурного неба еще тлела на горизонте. Тени замка уже скрывали внутренний двор, но вампир видел: там, внизу, стояла Ева, и она была не одна. Рядом с ней отирался все тот же белобрысый юнец, который никак не желал покидать его, Торна, замок.

Кассий пожал плечами и негромко рассмеялся, кивая на них.

– Кажется, мы все плохо знали Еву, – сказал он. – Думаю, она, живя так долго среди нас, заскучала по обществу смертных. Там все просто: рассвет – и новый день. Работай – и он принесет награду за труды. А здесь, в нашем мире тьмы, интриг и зла, где ей найти место?

Торн не подал виду, но в его груди разгорался огонь раздражения на брата.

– Не говори ерунды, – процедил он. – Ева прекрасно справляется.

– Вот именно, – кивнул Кассий. – Справляется. А ей, должно быть, хочется просто жить…

Меж тем там, внизу, Авриил подошел к Еве слишком близко. Посмотрел слишком нежно. Посмел взять ее за руку и протянул невесть где раздобытую розу. Девушка покраснела – Торн увидел это даже с высоты башни.

Средний брат не стал дожидаться, когда Торн вспыхнет как спичка и выместит на нем свой гнев. Он поспешил откланяться, как будто вспомнил, что его ждет что-то важное.

– Не буду отвлекать тебя от трудов. – Кассий скромно улыбнулся. – В конце концов, и мне ты поручил немало дел. Они не ждут. Интересно, где носит Милтоса?..

Он снова скрылся в темноте замковых коридоров, оставив брата одного наедине со своими размышлениями.

Торн еще раз взглянул в окно. Евы и след простыл. Как и этого злосчастного Авриила. В груди Торна горько защемило.

Какое-то время он еще блуждал по замку, пока наконец не спустился в тронный зал. Мрачный, но роскошный, видевший самые безумные пирушки прошлых лордов, сейчас он был пуст. Пламя свечей в массивных канделябрах дрожало, отражаясь в мраморных плитах. Никаких увеселений, никаких приемов. Уже через несколько часов наступит рассвет.

Торн сидел в одиночестве, все еще размышляя над принятым решением. Судьбоносным решением. В свете свечей мелькнуло темное пятно, и на плечо вампира снова опустилась ворона.

– Опять ты. – Торн попытался смахнуть ее с плеча, но птица, взлетев наверх, тут же приземлилась обратно.

– Я знаю, что ты хочешь сделать, Торн, – взволнованно проговорила Веспер.

– Будешь отговаривать? – усмехнулся вампир.

– Нет, – ответила птица. – Я знаю: если ты что-то решил, того не поменять.

– Тогда чего тебе нужно? – спросил Торн.

– Отпусти меня, – взмолилась Веспер. – Ты освободишься и больше никогда не придешь в эти стены, но что делать мне?

Торн задумался. Если освободить Веспер, Ева снова окажется в опасности.

– Неужели ты обречешь меня на вечное заточение? – ужаснулась вампирша его молчанию. – Знаю, ты не так жесток.

– Тщетные мольбы.

– Торн! – голос Веспер звучал испуганно. Впервые за всю ее жизнь. – Ты вскоре освободишься и более никогда не придешь в эти стены. А что делать мне?..

Торн молчал, и Веспер запаниковала.

– Если это из-за твоей девчонки, то знай, я не трону ее. Никогда. Слышишь? Я клянусь! Только…

Двери распахнулись, и в зал вошел Тенебраэ. Его шаги эхом разносились по пустому залу.

– Ладно, – сжалился наконец Торн. – Ты свободна. Но не забудь свою клятву. Если нарушишь ее, сила высшего лорда, в чьей бы власти она ни была, навсегда умертвит тебя.

Он взмахнул рукой, и ворона, захлопав крыльями, улетела прочь.

Перед Торном предстал приблизившийся Тенебраэ.

– Ты звал меня, сын? – произнес древний вампир.

Он говорил спокойно и лениво, но в глазах его плескалось плохо скрываемое торжество. Он знал, чуял, что его мятежное отродье сделает правильный выбор.

Торн поднял взгляд. Лицо его было суровым, но в глазах промелькнула усталость, словно за эти несколько дней он прожил много веков.

– Я согласен на твою сделку, – решительно произнес он. – Сделай меня… сделай нас людьми, Отец…

Ночь Кровавой Луны, единственная в столетие, наполненная магией потусторонних царств, начинала вступать в силу. С самого вечера небо затянули серые облака, напоминающие рваные паруса, сквозь обрывки которых на горизонте начинал проступать огромный алый диск ночного светила.

Тенебраэ не спал. Он уже давно потерял способность к полноценному сну, хотя древние кости тоже нуждались в отдыхе. Но сон не шел. Вампира мучила жажда, и тело ломило от напряжения и усталости. В этом доме, который его непутевый сын превратил в пристанище святош, не было ни одной приличной капли крови. А к низкокачественной пище старый вампир не привык.

Ничего. Сегодня Торн отдаст ему свою силу, а Ламия наградит божественным могуществом. И тогда все изменится. Весь мир изменится. Тенебраэ улыбнулся про себя, но вдруг вздрогнул, почувствовав в комнате чужое присутствие.

Он резко обернулся и увидел, что в темноте комнаты горят два изумрудных глаза.

– Моя госпожа… – прошептал Тенебраэ и рухнул на колени.

Это была ее ночь, ее время, и дух Матери явился на землю. Чтобы получить свою телесную оболочку, которая ее достойна.

– Я жду, – змеиным свистом прошипела богиня. – Прояви же свою верность, и будешь вознагражден. В противном случае ты будешь наказан.

Ветер завыл под крышей, и волна чужой силы придавила старого вампира к земле.

– Да, моя госпожа, – прохрипел он. – Я все сделаю… Все…

Темная сила откатилась от него, подобно волне, и зеленые глаза растаяли в ночи, оставив вампира в одиночестве.

– Сделаю… – сдавленно повторил Тенебраэ, поднимаясь и ощупывая собственное горло.

В дверь осторожно заскреблись.

– Войди, – сурово велел вампир.

В комнату проскользнул почтительно склонивший голову Монс. Тенебраэ скривился. От голода и усталости слуга так его раздражал, что вампир готов был сожрать его прямо сейчас.

– Ваш сын, Торн, велел передать, что все готово, – подобострастно сообщил Монс.

– Прекрасно, – губы вампира растянулись в улыбке. Все складывалось как нельзя лучше. – Идем.

Они встретились на вершине центральной башни. Сильный ветер трепал одежды обоих, грозя столкнуть вниз, навстречу земле.

Ужасный холод пробирал до костей. Монс, наблюдавший за встречей снизу, с чердака башни, трясся от холода, пытаясь скрыться от ветра, гуляющего сквозь бойницы.

Вампиры же были невозмутимы. Никто из них не чувствовал холода, ибо не было холода сильнее, чем тот, что они носили внутри.

Внимательный взгляд Тенебраэ отметил, что его старший сын под длинными полами сюртука носит пристегнутый к поясу меч. Старый вампир усмехнулся про себя: будто он чем-то ему поможет. Если бы каленое железо могло убить таких,