Даже она. Даже её отец. Даже стража — лишь инструмент. Истинная причина была глубже. Этот юноша не просто случайно выпал из их поля зрения. Он… сам вышел из него. Осознанно. Точно. И сделал это всё без лишнего шума.

Мысленно усмехнувшись, она медленно развернулась. И так же спокойно направилась обратно к возвышению. Ни один из молодых культиваторов так и не заметил перемены в её поведении. Но князь… Он увидел. Её шаг стал чуть жёстче. Чуть быстрее. Когда она снова подошла к нему и склонилась, то, практически не поднимая взгляда, тихо прошептала:

— Отец…

Он не повернул головы, но явно её внимательно слушал.

— Мы ошиблись.

Пауза. Очень короткая. Но в ней уже было напряжение.

— Десятый… Из школы «Кленового листа»… Он не потерян.

Ещё тише:

— Он сам ушёл.

Пальцы князя едва заметно дрогнули.

— Осознанно. — добавила она.

И только теперь… Он слегка повернул голову.

— Объясни.

Её голос остался спокойным, но внутри него уже звучала стальная твёрдость.

— Ученицы из школы «Грозового перевала», — сказала она. — Они сталкивались с ним до турнира.

Пауза.

— Их товарищи погибли.

Тишина стала глубже.

— Они недооценили его.

Её взгляд на мгновение поднялся.

— Как и мы.

Теперь князь смотрел прямо на неё. Внимательно.

— Он не использует силу Дао Цзы так, как это общепринято, — продолжила она. — Его стиль… иной.

Мгновение.

— И он не из тех, кто ищет признания.

Пауза.

— Он избегает лишнего внимания.

Очень тихо:

— Даже сейчас.

Князь медленно выпрямился в своём кресле, что многие назвали бы троном. И в его глазах… Появилось новое выражение. Не гнев. Не раздражение. А… Интерес. Настоящий. Хищный.

— Значит… — произнёс он тихо, — … мы пытались поймать того, кто сам не хотел быть пойманным.

Княжна чуть склонила голову.

— Да.

Пауза.

— И дали ему уйти.

На несколько мгновений между ними возникла тишина. Густая. Тяжёлая. Но теперь… В ней не было хаоса. Только направление. Князь медленно улыбнулся. И эта улыбка была куда опаснее прежней.

— Тогда… — его голос стал почти мягким, — … мы найдём его иначе.

Он откинулся на спинку трона. И его взгляд снова скользнул по залу. Но теперь… Он смотрел не на девятерых. А на… отсутствующего. И в этом взгляде было ясно одно… Охота только началась.

…………

В это же время, несмотря на окутавшие улицы мрак подступившей ночи, город всё ещё не спал. Он никогда по-настоящему не засыпал, но в эту ночь в его дыхании появилось нечто иное — напряжённое, рваное, как у зверя, которого подняли с лежки.

По улицам старательно суетились стражники. Не патрулировали. А именно искали. Разделившись на группы по трое, по пятеро… Но иногда их можно было увидеть целыми отрядами. Их доспехи тихо звенели, копья отсвечивали в свете фонарей, а лица были напряжены. Слишком напряжены для обычного приказа.

Потому что это был не обычный приказ. Это был срок. Один час. И за этим сроком стояло нечто куда более страшное, чем просто гнев князя. Провинившиеся слуги тоже не остались в стороне. Те, кто днём разливал вино и кланялся гостям, теперь бегали по улицам, стучались в двери, задавали вопросы, заискивали, угрожали, обещали награды. Город чувствовал это. И отвечал. Шёпотом. Взглядами. Закрывающимися ставнями.

— Здесь его не было.

— И здесь тоже.

— Мы проверили всех, кто предъявлял жетон прошедшего отбор на турнир!

— В «Золотом журавле» — ещё нет.

— В «Нефритовом дворе» — тоже.

— В «Красной луне» его не видели!

Названия дорогих трактиров звучали одно за другим. Их двери распахивались перед стражей без сопротивления. Хозяева вежливо кланялись. Постояльцы нервно улыбались. Кто-то даже пытался шутить, поднимая чашу:

— Эй, может, вы его просто пропили? Ха!

Но смех быстро затихал под холодными взглядами обозлённых стражников. Потому что все понимали — это не проверка. Это… охота. И цель этой охоты — не просто человек. А тот, кого ищут с таким рвением, что готовы перевернуть весь город.

— С жетоном прошедшего отбор он мог занять лучший зал. — Сказал один из стражников, выходя из очередного богатого трактира.

— Да он мог бы занять весь этаж! — Раздражённо буркнул другой. — Казна бы всё покрыла.

— Значит, он здесь.

— Где-то здесь.

Они говорили уверенно. Почти убеждённо. Потому что это было… логично. Победа на отборочном туре. Давала молодому культиватору Дао Цзы признание. Любой на его месте… Праздновал бы. Пил. Хвастался. Собрал бы вокруг себя толпу. Рассказывал бы о боях… о победах… о том, как прошёл отбор… И платил бы за всех — ведь за него всё равно заплатила бы казна князя. Это было… естественно. Правильно. Понятно. Именно поэтому… Они искали его там. Где должен был быть любой другой.

Но город был больше. Гораздо больше, чем их собственное представление о нём. И за пределами освещённых улиц, где стояли дорогие заведения, начинались другие кварталы. Узкие переулки. Кривые крыши. Дома, в которых стены были тоньше, чем терпение их обитателей. Там не было лакированных столов. Не было редких вин. Не было музыки. Только скрип растрескавшихся от времени половиц. Запах дешёвого супа. И усталость.

В одном из таких мест, далеко от света фонарей центральных улиц, стоял неприметный постоялый двор. Он казался настолько побитым жизнью, что даже его входная дверь была перекошена. Вывеска — почти стёрта. Внутри — тихо. Сейчас, после прошедшего днём отборочного тура турнира, почти пусто. Хозяин давно уже задремал за стойкой, подложив под голову сложенную ткань. В углу сидел один человек, доедая простую похлёбку. А на чердаке… На жёсткой постели, покрытой грубой тканью… Уже спокойно спал юноша. Его одежда была простой. Без видимых знаков. Без украшений. Без ауры, которая кричала бы о силе. Его дыхание было ровным. Спокойным. Глубоким. Как у человека, который знает… Что делает. И почему-то он не праздновал. Не пил. Не искал внимания. Он просто… лёг спать. Потому что завтра его ждало то, что было для него куда важнее. Городские ворота. Новый караван. И путь туда, где решается не то, как он проведёт один вечер… А вся его судьба.

А тем временем…Стражники продолжали искать. Они проверяли лучшие комнаты. Заглядывали в приватные залы. Опрашивали богатых гостей. Даже проверяли тех, кто уже был пьян и едва держался на ногах. Но так и не находили искомого. Потому что искали не