Значит… Нужно будет действовать иначе. Молодая княгиня тоже это заметила. Её веки чуть опустились, скрывая вспышку интереса. Сын усмехнулся едва заметно. Охота становилась интересной.

А внизу, среди гостей, никто ещё не до конца понимал, что происходит. Они думали, что это — приём. Что это — честь. Что это — признание. Но на самом деле… Они уже были разложены по полкам, как трофеи в лавке перекупщика. Кто станет союзником… Кто — инструментом… Кто — жертвой… И кто… Потенциальной угрозой, которую лучше устранить до того, как она окрепнет.

Старшая дочь князя медленно выпрямилась. Её голос был тихим, но в нём звучала уверенность человека, уже принявшего решение.

— Среди них есть те, кто может войти в поток Великой Академии.

Пауза.

— И те, кто не доживёт до турнира, если их не направить.

После этих тихих слов воцарилась тишина. Князь чуть улыбнулся. Едва заметно. И в этой улыбке было больше опасности, чем в открытой угрозе. Игра началась. Победители отборочного тура, ощущая на себе тяжесть взглядов, сейчас даже резко двигаться не осмеливались. Каждый их шаг был тщательно выверен. Каждое движение — максимально сдержано. Тем более, что многочисленные слуги, стоящие вдоль стен, словно тени, одновременно подняли руки, указывая гостям на предназначенные для них места. Никаких слов. Только жесты — точные, отточенные, как удары мастера клинка.

Длинные столы, расставленные полукругом перед возвышением, были накрыты с изысканной роскошью. Лакированное дерево отражало свет подвешенных фонарей, а на поверхности уже были расставлены блюда — от тонко нарезанного мяса духовных зверей до прозрачных чаш с отварами, в которых медленно плавали лепестки редких трав.

Но никто не смотрел на еду. Молодые культиваторы степенно подходили к своим местам, словно входили в зону испытания. Один — слегка поклонился, прежде чем сесть… Другой — задержался на мгновение, словно проверяя, не является ли место ловушкой… Третий — сел слишком быстро… и тут же почувствовал, как на него обрушились взгляды, заставившие выпрямиться. Даже звук их одежд, шелест ткани, казался слишком громким в этом зале. Они постепенно рассаживались по местам, предназначенным для гостей. Один за другим. Девять. И в тот самый момент, когда последний занял своё место, что-то изменилось. Это было почти неуловимо. Но для тех, кто находился на возвышении… это было как резкий порыв ветра среди полной тишины.

Старшая дочь князя слегка нахмурилась. Её взгляд, до этого скользящий по сидящим, вдруг остановился… и начал возвращаться обратно. Раз… Два… Три… Она пересчитала. Ещё раз. Её зрачки едва заметно сузились. И в следующий миг она чуть наклонилась вперёд, ближе к отцу. Движение было настолько естественным, что со стороны казалось — что она просто хочет что-то уточнить. Но её голос… Сейчас он был тише шёпота.

— Отец…

Князь не повернул головы. Но он услышал.

— Их девять.

Пауза. Едва заметная.

— Один отсутствует.

Его пальцы, до этого спокойно лежащие на подлокотнике трона, чуть сжались. Старшая дочь продолжила, ещё тише:

— Тот самый… простолюдин…

Мгновение.

— Тот, что сражался… как зверь. Из школы «Кленового листа»… Его нет среди приглашённых…

Теперь уже и сам князь медленно перевёл взгляд на сидящих. Он не стал пересчитывать. Он уже знал, что его дочь не ошибалась. Но он всё равно смотрел. И с каждым мгновением его лицо становилось чуть холоднее.

— Девять… — едва слышно повторил он.

В его голосе не было ярости. Пока что. Но в воздухе… что-то сдвинулось. Молодая княгиня первой почувствовала это. Её пальцы чуть крепче сжали край рукава. Она не повернула головы, но её взгляд стал внимательнее.

Сын перестал играться пальцами. Он тоже что-то понял. А старшая дочь чуть отступила назад, но не полностью. Она добавила:

— Во время боёв он не использовал Дао Цзы.

Пауза.

— Или… Если и использовал, то совсем не так, как остальные.

Теперь князь медленно выдохнул. И в этом выдохе было больше давления, чем в крике. Он вспомнил. Арена… Странные движения… Рывки… Резкие, хищные, будто у зверя, загнанного в угол… но при этом — чётко контролируемые. Без излишней траты энергии. Без демонстрации силы. Без показного использования техник. Это было… неправильно. Именно поэтому — могло быть очень опасно.

— Где он? — тихо спросил князь. И этот вопрос не был обращён к дочери. Он был обращён ко всем. К слугам… К стражам… К тем, кто стоял вдоль стен, стараясь казаться невидимыми… И именно тогда… в зале стало по-настоящему холодно. Один из старших слуг, стоявших ближе к входу, медленно вышел вперёд и опустился на колено.

— Этот слуга… исполнил приказ, — произнёс он, не поднимая головы. — Были приглашены все финалисты, прошедшие отбор.

Пауза.

— Девять из них прибыли.

Тишина.

— Десятый… не найден.

Мгновение. И в это мгновение в зале словно что-то сломалось. Это был не звук. Не движение. А… давление. Оно стало плотнее. Тяжелее. Князь не повысил голос. Не встал. Но его аура… дрогнула. И этого было достаточно. Несколько молодых культиваторов одновременно побледнели. Один из них едва заметно сжал зубы, другой — опустил взгляд, будто боясь встретиться с глазами князя. Потому что теперь они поняли. Это уже не приём. Это — допрос. И кто-то уже провалился.

— Не найден… — повторил князь. — Но на арене их было десять! Я сам это помню… Десять… А здесь… Девять?

Медленно. Словно пробуя слова на вкус. Его взгляд стал острым, как лезвие.

— Ты хочешь сказать… — он сделал паузу, — … что в моём городе… кто-то смог исчезнуть? Кто-то из тех, кому я пообещал защиту и покровительство?

Слуга не ответил на этот вопрос. Потому что любой ответ сейчас был бы глупой и даже в чём-то наивной ошибкой. И тогда князь… улыбнулся. Очень медленно. Очень спокойно. И от этой улыбки по спинам всех, кто это увидел прошёл ледяной холод.

— Интересно…

Он чуть наклонился вперёд.

— Очень… интересно.

Теперь в его глазах не было гнева. Только… интерес. Холодный. Опасный. Жестокий.

— Найдите его.

Пауза.

— Немедленно.

Слуга ударился лбом о пол.

— Да, господин.

Но князь уже не смотрел на него. Его взгляд снова вернулся к тем, кто сейчас всё же был перед ним. К тем самым девяти молодым культиваторам. И в этом взгляде теперь было новое измерение. Оценка изменилась. Потому что если один из них смог исчезнуть… То, возможно… Остальные — просто не пытались.

Следующие полчаса тянулись медленно. Слишком медленно