Однако дни шли, а они так и не могли принять окончательное решение, склоняясь то к одному, то к другому выбору. Казалось, можно потянуть ещё немного...

Но однажды ближе к вечеру примчался гонец из форта с письмом от судьи – Руперт Харрис сообщал, что завтра в полдень состоится суд над Даки Эймсом, а посему Джонатан и Энни Уайз должны непременно явиться на него в качестве свидетелей обвиняющей стороны.

***

Энни ужасно волновалась и, как оказалось, не зря.

Она была совершенно не готова к пристальному вниманию, которое на неё обрушилось, стоило появиться в зале суда. Джо, разумеется, был рядом и старался оградить её от излишнего интереса, прикрывая собой от чужих глаз. Но даже рядом с мужем Энни чувствовала себя так, будто снова стояла на том деревянном помосте на площади.

В зале собралось несколько десятков человек – всем было любопытно посмотреть и послушать, чем закончиться суд над Эймсом. Для здешних поселенцев это было развлечение, редкое зрелище.

А вот Энни и Джо предстояло вывернуть душу перед всеми этими чужаками, поведать о таких вещах, говорить о которых было неловко, стыдно. Но Энни понимала, что это нужно выдержать, пройти. Уж лучше один раз вытерпеть унижение, чем позволить Даки снова оказаться на свободе.

Вскоре в зал ввели и самого виновника этого собрания. Даки заметно хромал, его вели под руки двое солдат.

Энни бросила на него взгляд лишь один раз – отметила, что Эймс заметно осунулся, зарос бородой и выглядел больным.

Больше она старалась не смотреть в его сторону. Но иногда не выдерживала и поглядывала украдкой, ведь всё время чувствовала на себе тяжёлый, полный ненависти взгляд Даки.

Кроме самого град-судьи Харриса, в зале на деревянном возвышении сидело ещё восемь мужчин – Совет Правосудия. Приговор одни должны были вынести сообща.

К удивлению Энни, обсуждение начали не с них с мужем.

Сперва один из помощников Харриса напомнил всем скандальную историю с загадочной гибелью милли Эймс. Потом вызвали невезучего мастера Пэриса, который здорово повеселил собравшихся, красочно, с чувством поведав о том, как лишился часов. После чего мастер Пэрис на глазах у всех опознал ту самую украденную фамильную реликвию, которую Энни уже случалось видеть в доме Даки.

На вопрос, признаётся ли Эймс в совершённых преступлениях, тот, глумливо хмыкнув, заявил, что всё это наветы и поклёп.

Вот тогда и настала очередь Энни, а после неё – Джо.

Ох, как же горели щеки, когда на виду у стольких незнакомых мужчин Энни пришлось говорить о том, как бесцеремонно вёл себя Эймс, как повалил её в траву, как шарил по телу мерзкими лапами.

Наконец, всё было рассказано, пытка закончилась. Но вскоре выяснилось, что слушать, как о тех же событиях, скрипя зубами, рассказывает муж, не менее стыдно и мучительно.

А потом выслушать всё это ещё раз от Колума Лонера и мастера Майлза.

Однако рано или поздно всё заканчивается – даже самое неприятное и плохое. Подошёл к завершению и суд.

– Итак, давайте подведём итог тому, что вы нам поведали, мастер Уайз, – взял слово Руперт Харрис. – Верно ли я понял, что мастер Эймс приходил к вам с противозаконным предложением продать или отдать ему во временное пользование вашу супругу Анну Уайз? И предлагал вам за это деньги, будто она не достопочтенная милли, а уличная девица?

– Да, мастер судья, – угрюмо кивнул Джо.

– А после вашего отказа в жёсткой форме он решил похитить вашу супругу? При этом, как утверждаете вы и уважаемые свидетели, похищение явно не было случайностью, поскольку Даки Эймс подготовился и измыслил хитрый план. Сперва украл барана из вашего стада, отвлёк вас на поиски, а сам тем временем напал на милли Уайз, при этом нарушил установленные законом границы вашего земельного надела. Даки Эймс проник непосредственно на вашу ферму?

– Всё так и было, судья, – снова подтвердил Джонатан.

– Последний вопрос… Вы нанесли ранение мастеру Эймсу. Этого можно было избежать?

Энни видела, как на скулах мужа заходили желваки.

– Наверное, мастер судья. Но я не видел иного способа защитить свою жену. Мерзавец находился опасно близко от моей Энни, мог навредить ей. Я боялся, что не успею его остановить, и не нашёл иного способа отвлечь внимание Эймса на себя – я начал стрелять. В это время он уже находился во дворе моей фермы. Так что я имел на это право – я защищал свою жену и свою землю, не нарушая законы Аттрики.

– Благодарю, мастер Уайз! У меня больше нет вопросов. Суд готов удалиться для обсуждения и вынесения приговора, – объявил Руперт Харрис.

И весь Совет Правосудия вместе с гранд-судьёй скрылся за неприметной дверью в углу зала.

***

Всё случилось так, как и предрекал судья Харрис.

Энни чудилось, что жёсткие, но справедливые слова приговора всё ещё звенят у неё в ушах, даже после того, как они вышли на улицу из душного здания суда.

«Признан виновным…

Приговаривается к пожизненным каторжным работам по обустройству форта Новый Лоу, дабы своим служением на благо Аттрики искупить вину за свои многочисленные преступления…

Суд проявил милосердие и постановил – виновному Даки Эймсу разрешается закончить лечение, на что даётся месяц отсрочки, после которого приговор будет приведён в исполнение, а заключённый будет отправлен на строительство моста через Долу.

Во время лечения заключённый должен днём и ночью находится под стражей. Покидать казармы заключённому запрещается.

Всё имущество Даки Эймса отходит в казну Нового Лоу…

Пострадавший от его рук мастер Уайз получает в качестве возмещения скот в количестве… и денежную выплату в количестве сорок картунов...

Так как ничем большим виновный не владеет, суд предлагает мастеру Уайзу выкупить земельный надел мастера Эймса по заниженной стоимости. Подробности сделки гранд-мастер Харрис озвучит лично мастеру Уайзу…»

Говорили ещё много, но Энни запомнила только самое основное.

А ещё в память врезалось, как Даки Эймс, проходя мимо них, когда его уже уводили прочь, скривился и угрожающе шепнул в сторону Джонатана: «Я тебе это ещё припомню, собачий сын!»

В тот миг она вздрогнула, но после велела самой себе успокоиться и не поддаваться – Даки мог сколько угодно рычать и пытаться укусить, но больше не в его силах причинить им вред.

Она до сих пор немного дрожала после пережитых волнений. И всё же, покинув зал суда и оказавшись снова