глядя, как в ее пальцах переворачивается кролик. — Леон сказал, что это не повредит. Они стали более жестче и расчетливее.

— А ты?

— А я превосхожу их в этом в тысячу раз. Давно опередила.

Я проследил за навязчивым действием своей напарницы и решил спросить:

— Завтра мы разделимся, вы начнете работу на материке… Мне бы очень хотелось узнать о тебе больше. Эта тема еще закрыта?

Мия еле заметно улыбнулась и подняла голову со словами:

— Пойдем, прогуляемся.

Мы снова вышли за территорию института и направились на знакомый пирс. Влажный воздух порывами колыхал белокурые волосы, донося до меня запах зеленого яблока, который смешивался с запахом зелени и моря. Как хорошо мне было в этот момент. Вся боль и все трудности растворились в умиротворении тишины, которую рождал остров, густые заросли и наше молчание.

Вдруг перед нами возникло двое охранников.

— Стоять! — предупредил один и качнул дулом автомата. — Дальше нельзя.

— Можно, — попытался возразить я. — Мы уже прошли курс и перешли в рабочий статус.

— И что? — усмехнулся второй. — У нас приказ.

— Послушайте, завтра начинается наше сотрудничество, — вмешалась Мия. — На каждого из нас повесили наручник, статус изменился, как и доступ за территорию.

— Вот завтра и приходите, — не уступал охранник.

— Дай пройти, — сквозь зубы процедил я, не заметив, как оказался возле человека с оружием.

— Валите отсюда! — рявкнул первый и щелкнул затвором.

Мой эмбрион с готовностью развернулся, я рывком откинул несговорчивых мужчин прямо в густые заросли. Пока те пытались выбраться, развернул воронку и начал втягивать обоих в свое царство силы.

Охранников подняло над землей, они сопротивлялись, хватались за высокие стебли травы и кустарников, но все это не помогло. Потому что я горел яростью. Потому что хотел разорвать их тела на кусочки, порвать их вены и нервы и смешать их кровавую плоть с землей.

— Марк, остановись, — послышался голос Мии. Как в тумане, как в толще воды этот зов, не коснувшись, ушел в никуда.

Я злорадствовал. Мотая кольца воронки, уже предвкушал соединение этих двух представителей серой массы с моим центром силы. Как это было на финальном рабочем тесте.

Рванув скорость, моя воронка втянула мужчин в себя. Но в этот момент меня начало давить извне, и эта сила была ощутимой. Мелькающие кольца стали останавливаться пока не затихли совсем, после чего моя адская центрифуга свернулась в пустоту.

— Пойдем отсюда, — Мия потянула меня за руку. — Оторвись, Марк!

Я растерянно оглянулся на неподвижно лежащих мужчин.

— Они живы?

— Да. Пусть все остается здесь, пойдем на пирс, не оборачивайся.

Мы торопливо удалялись с места происшествия, оставив позади плод моего второго «я», того, кто плюет на правила, кто беспощаден в решениях и кто желает смерти всему живому.

Когда мы добрались до пирса, Мия опустилась на край, свесив ноги, и глубоко вздохнула, глядя на воду.

— Что будет с теми мужчинами? — спросил я, поглядывая на тропинку, откуда мы пришли.

— Надеюсь, у них нет переломов. Они еще немного полежат, а потом я их отпущу.

— Ты их держишь? — удивился я.

— Приходится. — Мия кинула на воду желтый лист, наблюдая, как расходятся круги. — Пусть это будет отдыхом для них.

Мне вдруг стало тошно от того, что сейчас было.

— Почему это происходит со мной? — покачал я головой, присев рядом. — Что со мной творится?

— Я называю это заражением, — с печалью произнесла Мия, устремив взгляд за горизонт. — Последствия соглашений со Штефаном.

— Заражение? Ведь не по своей воле мы здесь оказались. Нас принуждают.

— С ним нельзя иметь соглашений. Это пропасть. Но нельзя ему перечить. Это смерть.

— Так что же делать? — Я оглядел свою напарницу, она была уверенной и, вероятно, знала, о чем говорит.

— Открытое противостояние — заведомый проигрыш. Валентин Штефан при желании не оставит от нас пепла, у нас неравные силы, это нужно понимать. С ним сработает подпольная борьба, только продуманная. Состояние аффекта не сработает.

— Мне ему улыбаться, а за спиной подпиливать ножку у его стула? Так?

— Нет, не так. Твой брат не дурак. Он сразу увидит театр. Нужно играть по его правилам против него. И если ты будешь убедительным, это сработает.

— Честно сказать, я теряю голову рядом с ним. Стоит ему оказаться поблизости, это влияет на мой разум.

— Понимаю, — Мия вздохнула и посмотрела на кролика в раскрытой ладони. — Старайся преодолевать этот барьер. Учись. Штефан возлагает на тебя надежду большого масштаба.

Глядя на кролика в бледной ладошке, я решился на вопросы.

— Скажи, что тебя связывает с этой вещью? И почему ты все время совершаешь одни и те же движения? Ведь это не похоже на привычку. Ты делаешь это намеренно.

Мия долго молчала, переворачивая бронзовую фигурку в пальцах, так долго, что, казалось, она не хочет отвечать. И я начал жалеть о своих вопросах.

— Это вещь моей мамы, — вдруг последовал печальный ответ. — За необыкновенный цвет глаз друзья звали ее Скай. — Мия снова замолчала, а мне стало понятно, почему она согласилась на предложенное Янушем прозвище. Так звали ее маму, у которой такие же потрясающие глаза.

Выдержав паузу, Мия продолжила:

— Во времена ее молодости многие увлекались спиритизмом и всякого рода оккультными науками. Мама попала в духовную западню, где связалась с духами злобы. От этой связи, по договору, в нее вошел представитель Изнанки, древний и очень сильный, а чуть позже, после знакомства с отцом, в ее чреве зародилась я. Древний обитал в маме, но после моего зарождения пожелал сделать меня своим сосудом, то есть родиться со мной в этот мир, и тогда бы он имел меня в полном подчинении. В то время мама подверглась еще одному подселению другого темного представителя, который так же выбрал меня своим сосудом и вошел в меня внутриутробно. И когда в момент просветления разума мама поняла, в какое страшное состояние попала, пошла на сговор с первым, чтобы он остался, изгнав из меня второго. Так и произошло, первый вытеснил соперника, оставшись обладать мамой. Но ему нужна была я, потому что только родившись в человеке, древний может иметь идеальную телесную оболочку для жизни в нашем мире. Но мама не смогла отдать меня и совершила с темным сделку, продав ему свою душу взамен на мою свободу, на что темный согласился. Владение душой делает древнего сильнее, это их высшая степень цели.

Через годы, когда я выросла, мама сдалась, не в силах больше выдержать одержимость. Она привезла меня в скалистые горы и рассказала все. После признания шагнула со скалы. Я была рядом и успела схватить ее за