– Да. Я выпил чуть меньше, ты – чуть больше.

– На самом деле подписания такого договора достаточно на всю жизнь, и мы крепко выпили. У меня было чувство, что я могу хоть сейчас умереть. Но жена Валерия и остальные пришли к выводу, что я все же должен еще немного пожить. Этому совету я потом последовал, так что следующее утро было торжественным, счастливым, но хмурым.

Раз уж старые друзья сами готовы раскрывать все тайны, кроме государственных, добавлю, что это было настоящее дружеское застолье с русским гостеприимством и немецкой сердечностью. Под блины звенели рюмки и рекой лились анекдоты: про русских и немцев, американцев и англичан. И, конечно, звучали тосты за дружбу между русскими и немцами. И за мирный договор. И за мир во всем мире. Да, они проделали огромную работу и в тот вечер честно отмечали ее завершение. На следующий день лидерам двух государств оставалось только поставить свои подписи под договором, после чего началась новая эпоха – эпоха мирного сосуществования.

Глава 16. Грязный шантаж победителя

Потом была Ялта и первая неформальная встреча двух лидеров. Именно в Ялте было принято решение о необходимости ограничения стратегического ядерного вооружения в Европе. Говорили о формуле двустороннего гарантированного снижения количества вооруженных сил – тогда она была согласована впервые.

После было совместное купание в море. Как вспоминал Вячеслав Кеворков, Брежнев сам предложил это Вилли: «Пойдем купаться!» А Эгон Бар добавлял: «Брежнев был ужасно горд, когда показывал свой бассейн. <…> И это было действительно впечатляюще». Однако потом, уже одному Бару, Брандт признался: «В сравнении с дворцом Чаушеску, что на Черном море, то, что у Брежнева, – просто конура!»

Омрачила ту веселую поездку в горы к бассейну неприятная информация, которой Бар поделился с Кеворковым, пока советский и западногерманский лидеры купались.

Бар передал Кеворкову содержание разговора, который накануне состоялся с канцлером: как оказалось, Брандта шантажировали «серьезные силы», в результате чего он мог лишиться своего поста. Кто же шантажировал канцлера Германии и какова была причина? Дело в том, что у канцлера была слабость, и этой слабостью были женщины… Бульварная пресса приписывала Вилли Брандту сотни романов: якобы множество женщин хотя бы раз побывали в его объятиях. Однако супруга канцлера, Рут Брандт, была любимицей немцев, а семья, в которой росли трое прекрасных сыновей, служила образцом для подражания. До поры слухи о любовных похождениях Вилли оставались только слухами. И вдруг как гром среди ясного неба, в распоряжении журналистов оказались снимки, на которых чужая женщина и канцлер представали во всей своей красе.

Как вместе вспоминали Кеворков и Бар, скандал начался с публикации журналом Quick[422] фото, где Брандт оказался вместе с какой-то журналисткой в предвыборном поезде. Эти компрометирующие фотографии были местью и за подписание мирного договора с СССР, и за триумфальный визит Брандта в ГДР, где восточные немцы восторженно скандировали: «Брандт – наш канцлер!» Эту поездку Андропов тогда назвал ошибкой, за которую лидер ФРГ скоро должен будет поплатиться.

Андропов был прав: Брандт поплатился, и сурово. Как позже выяснилось, компрометирующие фотографии были делом рук восточногерманской разведки. Вячеслав Кеворков подтверждал: «По нашей информации, интрига начиналась от Хонеккера». Тот не простил Брандту его популярности у восточных немцев. Министр госбезопасности ГДР Эрих Мильке передал эти фотографии своему заклятому врагу, руководителю западногерманской разведки Герхарду Весселю, а он в свою очередь – Барцелю, лидеру парламентской оппозиции, которая была против политики сближения и с СССР, и с Восточной Германией. Произошел тот редкий случай, когда самых непримиримых соперников объединила общая ненависть. Объектом ее стал Вилли Брандт. Ему был предъявлен жесткий ультиматум: либо политик уходит с поста канцлера, либо фотографии публикует мировая пресса. Брандт всегда был бойцом, но тут он почему-то дрогнул и не стал доводить до скандала.

Решение канцлера стало шоком для немцев, но еще больший шок весть об уходе Брандта вызвала у Брежнева. Его реакция была неожиданной и по-брежневски простодушной: «Слушай, а при чем тут женщина? Ну, если я по поводу каждой бабы, с которой я живу, буду уходить в отставку, мне работать будет некогда!» Он действительно не мог понять, что тут, в конце концов, такого. Даже, мол, наоборот, «молодцом засняли»!

Эгон Бар говорил потом: да, Брандт совершил измену, и это уже было понятно. И точно не один раз. Только вот проблема была не совсем в этом.

Оппозиция решила во что бы то ни стало избавиться от Вилли Брандта и объявить импичмент. Она срочно начала перетягивать на свою сторону депутатов для голосования за отставку Брандта: кого-то убеждали, иных покупали. Кеворков, вернувшись из Западного Берлина после встречи с Баром, срочно отправился на доклад к Брежневу.

Глава 17. Суета с портфелем

Кеворков рассказал Брежневу о планах оппозиции перекупить нескольких депутатов, на что Леонид Ильич живо поинтересовался, о каких суммах идет речь. Он предложил перекупить продажных немецких депутатов самим: «Ну, а что мы, бедные, что ли? <…> Пусть им заплатят, чтоб они не продавались».

В это трудно поверить, но лидер советской державы Брежнев, чтобы помочь лидеру капиталистической державы сохранить пост канцлера, дал команду подкупить депутатов бундестага!

Все, что происходило потом, временами напоминало настоящий вестерн. Вячеслав Кеворков отправился в Западный Берлин, запросил срочную встречу с Баром и сообщил ему решение Брежнева – передать Брандту миллион долларов на подкуп депутатов бундестага.

Кеворков вспоминал: «Он ужасно перепугался, и он говорит: «Ты знаешь, что я тебе скажу: у нас нет ни умения, ни каналов для вот такой работы: мы никогда этим не занимались».

В общем, Бар начал тактично отказываться, но его сомнения уже ничего не значили: Брежнев по-мужски решил помочь другу Вилли, попавшему в щекотливую ситуацию, и решение его было бесповоротным. Теперь нужно было эти деньги достать, а в условиях советской плановой экономики, даже по указанию самого Брежнева, сделать это было непросто.

По словам Кеворкова, его шеф отправился к Косыгину и сказал, что нужен миллион, на что Косыгин ответил: «Вы растрачиваете государственные деньги черт знает на что», – но миллион долларов, ворча, все-таки выдал. Далее его надо было как-то передать немцам. Это оказалось непросто. Немцам такое искреннее желание Брежнева помочь было, конечно, очень приятно, но и пугало одновременно. «Это была ситуация, когда мы почувствовали личную заинтересованность Кремля в том, чтобы Брандт остался канцлером. И она застала нас врасплох», – признавался потом Бар.

Машина была запущена, и остановить