вроде в разводе, — заметил Витёк. Граф передал им достаточно информации о «клиенте».

— Ну и что? Я люблю свою дочь, — промямлил Пётр.

— А почему тогда алименты не платишь?

— Хорош, — оборвал Богдан и повернулся к Титову. — Кто были эти люди?

— Не знаю. Какой-то парень, хорошо одетый, с ним были двое громил. Я испугался…

— Что тебе велели говорить?

— Что меня изуродовали в клинике Серебровых, что их род — шарлатаны. Дали текст — я его выучил и повторил журналисту.

— А на самом деле?

Титов опустил голову и горько вздохнул.

— На самом деле меня бесплатно вылечили. Я десять лет мучился с печенью, а они за два сеанса всё исцелили. Мне так стыдно, что пришлось наговорить всю эту грязь… но они угрожали моей дочери! Вы понимаете?

— Понимаю. Не переживай. Граф Серебров — милосердный человек, и я думаю, что тебе ничего не будет. Наверное, — сказал Шрам, выключая камеру.

— Простите. Я не должен был. Серебровы — хорошие люди. Они мне помогли, а я…

— Всё, успокойся. Можешь больше не прятаться. Но из города лучше не уезжай — потому что, если мы тебя найдём, будет хуже, — пообещал Богдан, и направился со своими людьми к выходу.

Пётр Титов за их спинами заплакал от стыда и облегчения.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Шрам прислал запись мне тем же вечером. Публикация признания Титова стала бомбой.

«Целительский вестник» выпустил материал, Вася с Ефимом позаботились, чтобы это разлетелось по соцсетям, и другие издания быстро подхватили историю. Те же СМИ, которые опубликовали исходную статью, теперь печатали опровержение. Мне звонили, извинялись, обещали больше не связываться с сомнительными источниками.

Скандал утихал. Но я понимал — осадок останется. Часть людей всё равно будет верить первой версии.

С этим ничего не поделаешь. Информационная война — грязное дело.

И теперь настала наша очередь нанести удар.

Я лично приехал в офис «Целительского вестника». Кстати, впервые здесь оказался после того, как его арендовали. Офис превратился в настоящую редакцию — куча людей за компьютерами, постоянные звонки, суета.

Я потратил немного времени, чтобы познакомиться с сотрудниками и понаблюдать за их работой, а затем направился в святая святых — кабинет Василия и Ефима.

Помещение напоминало одновременно логово хакеров и комнату подростков. Повсюду мониторы, гаджеты, переплетение проводов. На стенах плакаты с персонажами видеоигр, на столе груда коробок из-под пиццы и пустых банок «Бодреца».

— Ваше сиятельство! Добро пожаловать! — Василий поднялся мне навстречу, широко распахнув руки.

— Вы бы тут прибрались, что ли.

— Простите, — Вася тут же кинулся убирать коробки.

— Не прямо сейчас. Да и вообще, если не мешает работать — можете оставить. Что по делу? — я сел на свободный стул.

Ответил Ефим:

— У нас достаточно материала на Белозёрова и его вассалов, господин. Всё, что накопали за последние недели.

— Показывай.

Ефим повернул ко мне монитор и принялся листать документы. Систематическое завышение счетов, подделка отчётов, недобросовестная конкуренция, не говоря уже о криминальных связях барона Карташова. Деньги от субсидий, судя по всему, уходили в теневые структуры через цепочку подставных компаний.

Твёрдых доказательств последних у нас не было, но для информационной атаки достаточно будет и слухов. Мои враги не стесняются в средствах и лгут напропалую.

— Этого хватит? — спросил Ефим.

— Более чем. Завтра запускайте материалы. Сделайте так, чтобы их не могли заблокировать все разом. Используйте разные площадки, социальные сети, каналы в мессенджерах и так далее, — велел я.

— Сделаем, ваше сиятельство. Мы уже подготовили план, — похвастался Вася.

— Отлично. А я сейчас позвоню знакомым в столице, чтобы помогли распространить, — сказал я, встал и подошёл к окну.

Достал телефон и набрал номер барона Мещеринова. Он ответил почти сразу. Мы поздоровались, немного поболтали о том, о сём, а затем я перешёл к делу:

— Илья Иванович, мне нужна ваша помощь. Есть материал, который должен попасть в столичные СМИ.

— Что за материал?

— Расследование о коррупции в клиниках Белозёрова, — с улыбкой ответил я.

Мещеринов рассмеялся.

— С удовольствием помогу! У меня остались кое-какие связи.

Затем я позвонил Вольскому с той же просьбой. Заместитель министра торговли выслушал молча, потом сказал:

— Я знаю несколько редакторов, которые будут рады такому материалу. Пришлите, я передам.

— Спасибо, Павел Андреевич.

— Не за что. Белозёров многим перешёл дорогу. Пора ему получить по заслугам, — ответил Вольский.

Публикация вышла на следующий день.

Материал оказался убийственным. Цифры, документы, показания свидетелей. Имена, даты, суммы. Всё разложено по полочкам, всё подтверждено. Ну, или почти всё.

Параллельно в социальных сетях появились слухи о связях Карташова с криминалом. Запись, которую сделал Шрам во время конфликта с Ломовым в кабаке, «случайно» утекла в сеть. Картинка была смазанной, плохого качества, но голос бандита, говорящий «Не копай под Карташова», звучал вполне отчётливо.

Мещеринов и Вольский сработали отлично. Материал перепечатали четыре крупных столичных издания, уже без нашего участия подключились другие по всей стране. К вечеру статья висела на всех главных страницах новостных порталов.

Общественный резонанс превзошёл все ожидания.

«Позор!»

«Куда смотрит Минздрав⁈»

«Воры, на жизнях людей наживаются!» — возмущались комментаторы.

Министерство было вынуждено отреагировать. Официальный представитель выступил с заявлением и сказал, что они инициируют проверку в клиниках графа Белозёрова и его вассалов. А по результатам будут приняты соответствующие меры.

Правда, я сомневался, что эти меры окажутся эффективны. Учитывая, что князь Бархатов очень не хотел вытаскивать грязь наружу, а также то, что у Белозёрова наверняка есть подкупленные чиновники в Минздраве — историю, скорее всего, замнут.

Но это ничего. Главное, я показал, что готов бить в ответ. И что мои удары могут оказаться весьма громкими и болезненными. Пусть Тимур Евгеньевич в следующий раз дважды подумает, прежде чем публиковать про меня и мою клинику всякую грязь.

Они хотят войну — они её получат. Информационную, экономическую, любую. Я готов.

Пусть Белозёров и его вассалы поймут: Серебровы не прогнутся. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Российская империя, город Санкт-Петербург, ресторан «Боярская палата»

Отдельный кабинет в глубине ресторана был обставлен со вкусом — тяжёлые портьеры, дубовые панели, приглушённый свет магических светильников. Идеальное место для приватного разговора.

Белозёров сидел за столом, неторопливо помешивая кофе. Напротив него устроился Геннадий Павлович Сушков — советник из Министерства здравоохранения. Полноватый, лысеющий, с бегающими глазками