Лекарь из Пустоты. Книга 5 - Александр Майерс

Лекарь из Пустоты. Книга 5

Глава 1

Российская империя, город Санкт-Петербург, окраина города

Александр Мессинг молчал, глядя на протянутую руку Сорокина.

Выбор перед ним стоял простой. Месть или покой. Пытаться цепляться за славное прошлое или остаться в унылом настоящем? Или постараться создать себе блестящее будущее?

— Отец, соглашайся! Это наш единственный шанс! — Леонид навис над столом.

Его глаза горели каким-то безумным огнём. Мессинг-старший никогда не видел своего сына таким. И его пугало то, что он видел.

Они уже и так всё потеряли. И стоит ли пытаться что-то вернуть, если ставкой в такой игре станет последнее, что у них осталось — их жизни?

— Замолчи, — тихо сказал Александр Викторович.

— Но…

— Я сказал — замолчи, — отрезал Мессинг-старший.

Леонид осёкся. Что-то в голосе отца заставило его отступить.

Александр встал и подошёл к окну. За мутным стеклом виднелась улица — грязная, серая, с облупившимися фасадами домов. Ничего общего с видом из окон его бывшего кабинета.

— Игнатий. Как вы думаете, что у меня осталось после поражения в войне?

Сорокин прочистил горло и ответил:

— Полагаю, немногое.

— Верно. Немногое. Титул и жизнь, а ещё жена и сын, которые мне дороги. Это всё.

— Значит, вам особо нечего терять, — оскалился Игнатий.

— Здесь вы ошибаетесь. То, что у меня осталось, я терять не хочу, — Мессинг вернулся к столу и сел. — Поэтому отказываюсь от вашего предложения.

— Отец! — попытался вмешаться Леонид, но Александр Викторович взмахом руки велел ему заткнуться.

Сорокин нахмурился и почесал небритую шею. Мессинг обратил внимание на татуировку у основания шеи. Что там изображено, он не успел разглядеть — Игнатий поправил воротник своего потрёпанного пальто и скрыл татуировку.

Но Александр успел заметить, что рисунок выполнен необычными, явно магическими чернилами. Настолько чёрными, что они как будто впитывали свет.

Что это? Знак его организации, в которую он зазывает Мессингов? Вполне возможно.

Но Александр Викторович даже знать не хотел, что это за организация. Не хотел подвергать себя и свою семью даже малейшему риску.

— Не понимаю. Серебров фактически уничтожил ваш род. Забрал земли, деньги, влияние. Вы что, не хотите мести? — спросил Сорокин.

«Может, и хочу. Но это слишком рискованно… Полковник Воронцов очень доходчиво мне всё объяснил. Серебров сохранил нам жизни под слово Воронцова. Если мы хоть пикнем в сторону Юрия — нам несдобровать», — подумал Мессинг-старший и вздохнул.

— Нет. Не хочу, — произнёс он вслух.

— Как любопытно. Могу я узнать, почему? — скривившись, поинтересовался Игнатий.

— Вас это не касается. Скажу вот что: я не собираюсь рисковать. Когда-нибудь, род Мессингов снова поднимется. Может, я к тому времени уже буду мёртв. Но я сделаю всё, чтобы оставить своим потомкам достойное наследие. Связываться с криминалом и запрещённой магией я не собираюсь, — ответил Александр.

— Понимаю вашу осторожность… Но, если вы примете моё предложение, поднимитесь гораздо быстрее, — вкрадчиво произнёс Сорокин, изогнув губы в ухмылке.

Мессинг покачал головой.

— На этом разговор окончен. Покиньте мой дом, — он кивнул на дверь.

Игнатий не спешил уходить. Напротив, вольготно раскинулся на кресле и обвёл комнату руками.

— Эту жалкую лачугу вы называете домом? Ну же, граф. Вы быстро вернёте былое величие. Деньги потекут рекой уже через неделю. Вы не пожалеете.

— Я уже жалею, что решил вас выслушать. Уходите, — с нажимом произнёс Александр.

Леонид быстрым шагом подошёл к нему, наклонился и горячо зашептал на ухо:

— Отец, давай согласимся. Мы сможем быстро заработать, сможем отомстить. Или что, ты хочешь дальше лечить бедняков за гроши⁈

— Уймись. Я глава рода, и я сказал своё слово, — процедил Мессинг-старший.

— Но…

— Выйди, Леонид, — он посмотрел сыну прямо в глаза.

— Отец!

— Я сказал — выйди. Мы закончим разговор без тебя

Леонид стоял несколько секунд, сжимая кулаки. Потом глубоко вдохнул и поклонился.

— Простите меня, отец, я вёл себя непозволительно дерзко, особенно при госте. Вы правы, и я подчиняюсь вашему решению, — с этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты.

Слова сына прозвучали неискренне. Мессинг проводил его взглядом, качнул головой и повернулся к Сорокину.

— Теперь ваша очередь. Мы закончили. Мой ответ — нет.

Игнатий разочарованно цокнул языком.

— Жаль. Куда подевались ваши амбиции, граф?

— Я достаточно умён, чтобы не повторять собственных ошибок. Война с Серебровым научила меня кое-чему. Иногда лучше отступить и сохранить то, что имеешь.

— Философия проигравшего, — усмехнулся Сорокин.

— Философия выжившего. А теперь уходите. И больше не возвращайтесь. Увижу вас рядом — немедленно вызову полицию.

— Что ж, ваше право. Но что-то мне подсказывает, мы ещё увидимся, — Сорокин криво улыбнулся напоследок и направился к двери.

Когда он вышел, Мессинг долго сидел неподвижно и смотрел в никуда.

Он убеждал себя, что поступил правильно.

Но где-то в глубине души всё равно шевелилось разочарование. Он мог бы ухватиться за эту возможность. Связаться с тёмными силами, зарабатывать вне закона, обрести силу и власть… Мог бы.

Но он отказался.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Как только мы вышли с портальной станции, то сразу попали под дождь.

Санкт-Петербург, что тут скажешь. Столица империи и столица дождей.

— Ваше сиятельство, машина ждёт, — сказал Кирилл, один из моих гвардейцев.

Я взял с собой двух бойцов в качестве телохранителей. Во-первых, как графу, мне положено по статусу. Во-вторых, нельзя забывать про угрозу со стороны графа Белозёрова и его вассалов. Кто знает, вдруг они решат, что пока я в чужом городе — это идеальный шанс атаковать и выдать потом за несчастный случай или ограбление на улице?

Пока что плохо представляю, чего от них можно ожидать и на что они готовы, чтобы продавить свои коррупционные интересы. Лучше держать ухо востро.

Вот поэтому я и взял с собой двух надёжных гвардейцев, которые прошли всю войну. Кирилл и Роман — оба крепкие, профессиональные и, что немаловажно, умные бойцы.

Моя официальная охрана. Но я подстраховался и также привёл с собой неофициальную.

Шрам со своими людьми прибыл в Петербург отдельно, на день раньше. Никакой связи со мной и моим родом. Мы даже устроили им официальное прикрытие — Некрасов помог оформить