— Может быть. Витёк, заводи, поедем за ними. Всем приготовиться, — Шрам достал пистолет и проверил магазин.

Внедорожник выехал с парковки и направился прочь от города. Витёк держал дистанцию — не слишком близко, чтобы не спалиться, но и не слишком далеко.

Ехали минут двадцать. Внедорожник свернул к пустырям у залива. Место глухое, безлюдное.

— Сейчас они к нему камень привяжут и в залив бросят, — предположил Костян.

— Не успеют. Надевайте маски. Витёк, подрезай их, — велел Богдан, первым натягивая балаклаву.

Витёк кивнул, тоже нацепил маску и вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел, их машина обогнала внедорожник и резко встроилась прямо перед ним. Витя ударил по тормозам. Раздался резкий свист шин, и внедорожник едва не влетел в зад седана.

— Работаем, — Шрам первым распахнул дверь.

Они вчетвером выскочили из машины. Костян, недолго думая, шмальнул из дробовика по колёсам джипа. Шрам подбежал к водительской двери и заорал:

— Всем выйти из машины! Полиция! Бегом, суки!

Бандиты так опешили, что сразу подчинились приказу. Может, даже подумали, что их и правда остановила полиция.

Тот, что сидел на переднем сидении, резко выхватил из кармана что-то маленькое и сломал пополам. Успел аккурат до того, как Костя выбил стекло и врезал ему прикладом в челюсть.

Всех троих уложили мордой в пол и обыскали. Забрали два пистолета и нож. Ну и деньги, конечно. Вот когда Витёк с довольной улыбкой прикарманил их кошельки, до бандитов дошло, что перед ними никакая не полиция. Но было уже поздно.

— Посмотри, что он там сломал, — велел Богдан.

Тоха отыскал в салоне машины обломки и пожал плечами:

— Флешка какая-то.

— Забери, — сказал Шрам, подходя к багажнику.

Журналист, который лежал внутри, выглядел хреново. Одежда в крови, лицо — сплошной кровоподтёк. Глаза так заплыли, что не открылись бы, даже если бы Валерий пришёл в себя.

Шрам приложил пальцы к его липкой от крови шее.

Пульс есть. Слабый, но есть.

— Живой. Витёк, помоги. В нашу тачку его переложим.

— Слышите, уроды! Вы знаете, на кого мы работаем? Вам хана! — вдруг ожил один из лежащих на земле бандитов.

Шрам не обращал внимания. Они с Витей переложили журналиста в седан, и Богдан тихо сказал:

— Пулей вези его к графу. Заранее предупреди, что едешь. Может, Юрий сумеет его спасти.

— Понял, — кивнул Витёк. — А вы?

— С этими пообщаемся. Давай, гони.

Витя прыгнул за руль и тут же дал по газам.

— Слышишь, ты! Ты не знаешь, на кого рыпнулся! — продолжал орать бандит.

Шрам подошёл к нему и от души врезал по рёбрам. Тот вскрикнул и сразу же заглох.

— Вот сейчас ты мне и расскажешь, на кого работаешь, зачем вы похитили и избили журналиста. И вообще всё, что я захочу знать, расскажешь.

— А если нет?

— Тут без вариантов. Вопрос только в том, сколько пальцев у тебя при себе останется, — Богдан сел на корточки и обнажил нож.

Бандит побледнел.

— Приступим. Кто вас нанял?

Богдан не сомневался, что выяснит, кто стоит за этим похищением.

Хотя и так уже догадывался.

Глава 2

Российская империя, город Санкт-Петербург

Витёк привёз журналиста около трёх часов ночи.

Я ждал его на пустынной парковке за продуктовым магазином в нескольких кварталах от гостиницы. Чувствовал себя преступником, прячась в тенях среди мусорных баков. Хотя по факту, совсем наоборот, собирался совершить благородное дело.

Кирилл и Роман контролировали единственный въезд на парковку, чтобы никто лишний случайно сюда не зашёл. Магазин не работал, но какие-нибудь забулдыги вполне могли заглянуть сюда — справить нужду или ещё что.

Холодный шик и лоск столицы быстро спадали, стоило удалиться от центра. Вечером по улицам бродило немало пьяных и подозрительных личностей, часто слышался вой полицейских сирен, а на асфальте с равной вероятностью можно было встретить как лужи блевотины, так и брызги крови.

Всё как всегда. Чем крупнее и богаче город, тем страшнее его изнанка.

Интересно, улица Думская здесь такая же весёлая, как и в Петербурге моего прошлого мира? Проверять, пожалуй, не буду.

Шёпот облетел округу и подпортил камеры наблюдения. Не уничтожил их совсем, просто слегка нарушил работу. И когда увидел машину Витька, то заранее меня предупредил.

Серый седан заехал на парковку. Витёк, один из подручных Шрама, вышел из-за руля и поклонился.

— Здрасьте, господин. Привёз вам человечка на лечение. Если он живой ещё, конечно, — добавил он и открыл заднюю дверь.

Когда я увидел Валерия, то понял, что дело плохо.

Журналист, лежащий на заднем сидении, и правда, мало был похож на живого. Настолько избитого человека я, пожалуй, ни разу ещё не видел. Покрытое синяками и рассечениями лицо так опухло, что я с трудом мог разглядеть черты.

— Кто его так? — спросил я.

— Отморозки местные. Шрам с пацанами с ними сейчас общаются, выясняют, кто их нанял.

— Ясно. Помоги достать.

Мы с Витьком вытащили журналиста и положили на асфальт. В салоне машины с ним было бы неудобно работать, а ему сейчас в любом случае без разницы, на чём лежать.

Валерий ещё дышал, но находился в критическом состоянии. Множественные переломы и травмы внутренних органов: только поверхностный взгляд на ауру показывал переломы рёбер со смещением, сломанные пальцы и лицевые кости. Разрыв селезёнки тоже есть. Тяжёлое сотрясение мозга как минимум, а возможно даже, и контузия.

Метелили его серьёзно. Как журналист вообще до сих пор не умер — непонятно.

Как ни странно, но похоже, что сегодня его счастливый день.

— Позвони Шраму. Пусть он обмолвится перед теми отморозками, что журналист умер, — сказал я Витьку.

— Зачем это? То есть да, конечно, — тот вовремя сообразил, что задал лишний вопрос.

— Постой в стороне, — велел я, а Витёк кивнул и отошёл, доставая в стороне телефон.

Я склонился над Валерием и начал диагностику. Первичные выводы подтвердились и углубились, обрастая множеством неприятных деталей. Били его профессионально. Не чтобы убить сразу — чтобы помучить, выбить информацию, а потом уже избавиться от тела.

Пустота здесь не поможет. Журналист не болен, у него десятки травм, от мелких до критических. Я не могу обратить их в ничто.

Блин, сейчас бы мне не помешала помощь Ивана… Но прибыть через портал он сможет не раньше утра. Валерий не доживёт.

Придётся справляться