Но и это было еще далеко не все. Этой весной караваны рахдонитов (есть и такое явление) принесли на Русь весть о полной и окончательной гибели степной империи потомков Чингисхана. Мол, задумал каган Угэдей еще один поход на Русь, дабы отомстить за истребленное Батыево войско, но прознал о том заморский князь Серегин, человек с ледяным сердцем и волчьими зубами, и страшно разгневался на царевичей-чингизидов, истребив всех до последнего прямо на сходке в царской ставке. Была монгольская держава, раскинувшаяся на просторах от Кореи до Ирана — и вот теперь ее уже нет, а все обиженные и угнетенные поднимают головы, чтобы отомстить своим насильникам и захватчикам.

Никакой угрозы с той стороны для нарождающейся России теперь просто нет — наоборот, все эти тысячи верст на восток, до самых седых волн Тихого океана, теперь ничьи, то есть свои исконные. Вот где понадобятся лихие новгородские ушкуйники, вполне пригодные для того, чтобы раздвигать границы в полной оперативной пустоте. И в тоже время в Рижском замке чешут головы ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Дитрих фон Грюнинген и его комтуры. Артанский князь-колдун Серегин со своим страшным воинством из этого мира ушел, а вот его рука, простертая в небесах над мятущимися людскими массами, осталась. Чуть что не так — и сожмутся железные пальцы, хрустнут кости и потечет сок. Садиться на кол (молва донесла и такие подробности), как ныне покойным чингизидам, верхушке ордена очень не хочется. Больно это, да и неприемлемо для рыцарского достоинства. И вообще, Русь от Батыева нашествия пережила только кратковременный испуг, сохранив все прежние возможности и даже увеличив внутреннее единство. Даже если не вмешается князь-колдун, помощь Новгороду в случае войны придет со всех концов нарождающейся русской державы, и такая закалка боем только нарастит ее силу. Поэтому и хочется европейским феодалам пойти войной на Русь, и колется. Силы ими накоплены уже немалые, но созревающий на востоке русский Колосс, кажется, готов проглотить их за один укус и сам пойти в сокрушающий поход на запад, до Одры и Лабы.

А еще от известия о ликвидации Ставки кагана Угэдея призадумались все орденские агенты влияния, даже жирные и прожженные новгородские бояре, которым сам черт был не брат. О том, как я выводил на чистую воду подельников Михаила Черниговского и Дании Галицкого, знает уже вся Русь, и вдруг оказалось, что подобное явление может повториться с фатальными последствиями уже для них, любимых. А так они не договаривались. К тому же они, в отличие от шведских и ливонских феодалов, знали, что и у юного князя Александра Ярославича за минувшие два с половиной года отросли волчьи зубы и появилась смертельная хватка. На кол этот князь, которому уже не суждено стать Невским, пока никого не сажал, но малейшее лукавство в ближниках или первых встречных он чует за версту. А еще юного Верховного князя Всея Руси очень сложно, почти невозможно убить. Подстраховались мы на всех уровнях, применив и укрепляющую и направляющую сыворотку из мира Царьграда, и заклинание перманентной регенерации, и защитный амулет с заклинанием стасиса — последний рубеж защиты, который предотвратит возможное одномоментное разрушение организма. Порох в Китае уже изобретен, так что никакая страховка не лишняя, когда ставки так высоки.

К тому же в Московском уделе Владимирской земли, князем которого Александр Ярославич вместо Владимира Юрьевича сделал своего молодшего брата Михаила Ярославича, собирается невиданная еще в русской земле Большая Дружина — зачаток войска постоянной готовности, подобного прославленным регулярным римским легионам. И пешцев, и конных, набранных из самых безусых новиков, разбавленных бойцовыми остроухими, по своим стандартам там обучают любимые мной тевтонские инструкторы. Новиков в это войско «нового строя» я посоветовал набрать потому, что их надо учить, а не переучивать (как стариков вроде Евпатия Коловрата или Ратибора Береста).

Все должно быть сделано по уже обкатанной историей схеме начала царствования Петра Великого, когда потешные батальоны юных сорванцов вдруг оборотились современной по тем временам армией, которая потрясла мир. Тут главное — не спешить и все делать тщательно, и тогда результат будет выше всяких похвал. На случай, если Европа, науськиваемая папой Григорием, сорвется в завоевательный поход раньше, чем закончится трансформация Древней Руси в Россию, я был готов подстраховать своих предков и юного друга, но не потребовалось.

Разве ж знал я, ликвидируя царевичей-чингисидов, что после того, как известие об этой массовой казни достигнет Европы, всеми четырьмя копытами затормозят даже самые алчные и агрессивные, и даже сам папа Григорий Девятый будет им не указ. Жить-то в любом случае хочется. Впрочем, пока в Святой Земле еще держатся крестоносцы, весь избыточный пассионарный потенциал Европы еще может хлынуть в том направлении, правда… только для того, чтобы бесцельно сгореть в междоусобной сваре. Орбитальная сканирующая мини-сеть всего из четырех сателлитов неспособна отслеживать маневренные действия армий середины двадцатого века, однако с ее помощью вполне возможно собирать с поверхности мира статическую информацию, в том числе проводить глобальное психосканирование. По его данным, так называемое воинство крестоносцев выглядит как стая грызущихся между собой гиен и шакалов. Никакого единого командования нет и в помине: каждый феодал или рыцарский орден бьется сам за себя, а потому то и дело вступает во временные ситуативные альянсы как со своими единоверцами и «братьями по оружию», так и с местными мусульманскими эмирами.

Победить в такой войне всех со всеми невозможно, что в итоге и получилось в Основном Потоке, так можно только сжечь «излишний» пассионарный потенциал, который при отсутствии выхода просто разнес бы Европу на куски, погрузив ее в войну всех со всеми. Впрочем, бесперспективность ближневосточного направления была понятна папе Григорию еще двадцать лет назад, едва он занял Святой Престол в Риме, поэтому он и постарался перенацелить кипящую европейскую ярость против прибалтийских язычников и схизматической, по его мнению, Руси.

Впрочем, кто там схизматик, это надо еще посмотреть, ведь сами католики называют православных ортодоксами*, а значит, признают свое отклонение от истины. Впрочем, сами по себе эти религиозные разногласия не имеют для меня никакого значения. Зло в Европе исходит не от католицизма, как он есть, а от алчности, обуявшей эту социальную общность. И в этом же — причина общего провала Крестовых Походов. Ведь, предаваясь словоблудию о «борьбе за Истинную Веру» или об «Освобождении Гроба Господня» все эти короли, герцоги, графы, бароны и папские легаты имели в виду только то, что под этим предлогом они будут грабить и обращать в рабство всех, кого встретят