преподавателя органической химии Тамары Викторовны. Девочки-первокурсницы были счастливы такому повороту: час, назначенный в качестве отработки пропущенных практических занятий, превратился в праздник посреди тусклого учебного дня. Они напоминали лабораторных мышек: в своих аккуратных халатиках, беленькие, чистенькие, миленькие, шустренькие, с живыми глазками, активно участвующие как в экспериментах, так и в пустой болтовне, уже одним своим присутствием создающие эффект здоровой рабочей активности, но ни черта не понимающие в сути происходящего. Ник ощущал себя среди юных студенток многомудрым учёным мужем. Царица Тамара (угадать, как студенты за глаза называют своего преподавателя, труда не составляло) в свою очередь, смотрела на Ника как на существо бестолковое и к суровой московской реальности неприспособленное.

– Тебе легче будет по результатам ЕГЭ сюда на первый курс поступить, они же теперь четыре года действительны. А переводом – не реально, – заключила она, ознакомившись с планами студента из провинции. Впрочем, чуть позже, объясняя ему, где находится деканат, Тамара Викторовна пожелала возможному будущему ученику удачи и добавила: "Надеюсь, ещё увидимся".

Из кабинета декана Ника выставили, даже не дослушав до конца.

– Если каждый абитуриент или беглый недобакалавр будет являться ко мне на приём… И как Вас могут волновать вопросы перевода на четвёртый курс, когда вы летнюю сессию ещё не сдали. Идите.

И декан махнул рукой по направлению к двери так энергично, словно неприлично выругался.

Вернувшись в родной город, к родителям Ник не поехал. Зализывать раны он отправился к деду на дачу. У них с дедом было общее имя, профессия и полное взаимопонимание. Два Николая, дед и внук, сели чаёвничать на кухне. Между ними был круглый стол и полсотни лет. Они понимали друг друга с полуслова. Николай-старший всегда был для Ника другом, самым верным, самым надёжным. Ему первому он и рассказал о Москве, которая не верила не только слезам, но и документам о незаконченном высшем. Распускать нюни студент не собирался, но повесть всё-таки получилась грустной, конечно, не самой печальной на свете, но где-то близко к тому.

Дед выслушал внимательно и решил уточнить некоторые детали:

– Так ты в Москву переезжаешь вслед за молодой женой?

О скоропалительной женитьбе всегда такого рассудительного и беспроблемного Кольки Николаю Михайловичу доложила невестка. Дед не стал перезванивать внуку. Он сам когда-то женился на последнем курсе. В загс они с Катей ехали на трамвае, а обратно в студенческое общежитие шли пешком, цвела под холодным ветром черёмуха и впереди маячила защита диплома и распределение. В те годы свобода выбора была относительной. Жену или мужа молодёжи позволялось выбрать самостоятельно, но страна решала, куда поедут жить и работать молодые кадры. Они выбрали северное направление. Эх, было времячко... Вспомнилось всё так свежо и остро, словно случилось только вчера. Однако та студенческая свадьба была очень давним, почти легендарным событием, через год Николай Михайлович собирался отпраздновать золотую свадьбу... Бог даст... Так что морального права останавливать и вразумлять старший Волжин за собой не чувствовал. Он вообще был не сторонник воспитательных бесед, предпочитал воздействовать личным примером. Поэтому попросил по-дружески:

– Расскажи хоть, что за девушка.

Ник рассказал и даже показал фотографии.

– Фигуристка, значит. А ты, как сегодня говорят, в тренде.

– В смысле?

– Модно это сегодня – жениться на фигуристках и гимнастках. Оно и понятно – красивые, глаз не отвести.

С точки зрения моды Ник свой выбор ещё не оценивал, но согласился с тем, что Ди прекрасна.

– Прости, я не понял, как зовут невесту? – поинтересовался Николай Михайлович у внука.

Ник усмехнулся: дед практически слово в слово повторил вопрос, который пару дней назад задал ему отец – родные люди придерживались похожих алгоритмов.

– На самом деле её зовут Лидия, но она решила сократить имя, – Ник развёл руками, словно извиняясь. – И все зовут её Ди.

– Хорошая девочка Лида! И имя редкое, – резюмировал дед. – А фамилия?

– Полтышева, – отчитался Ник.

Дед потрясённо охнул, покачал головой:

– Поневоле вспомнишь Михаила Афанасьевича. Да… Как причудливо тасуется колода…

– Какая колода, дед? Какого Афанасьевича?

2.3

– Тёмные вы люди, современные технари, ничего не читаете, кроме экселевских таблиц. Ну да ладно… Я эту твою Лидию, кажется, знаю. Фамилию на всю жизнь запомнил. Это, похоже, такая девчонка – огонь и натиск. Своего не упустит, а что не отдадут, возьмёт с боем. И братец у неё не хуже, или не лучше...

И снова Ник в общем и целом согласился с выводами своего деда. Но было непонятно, откуда Николай-старший так хорошо знаком с его невестой. На вопросительный взгляд внука Николай Михайлович пояснил:

– Помнишь, девочка тебя в детстве покусала. Вон шрам на щеке, до сих пор остался.

Ник невольно потёр щёку. Назвать едва заметный след на скуле шрамом было явным преувеличением. Но семейная легенда гласила, что в старшей группе детского сада Ник подрался с какой-то девчонкой из-за игрушки, и та его побила, причём так серьёзно, что пришлось ехать в больницу и якобы даже накладывать швы. О том, что Коленька – хороший мальчик и девочек не бьёт, а вот девочкам Коля на один зуб, шутки шутил даже младший брат Данька, хотя он в ту пору, когда Ника покусали, ещё не родился. И вот теперь дед говорит, что Ди и есть та самая кусака. Это казалось невероятным.

– Ну что ж, тёзка, будем считать, что вас уже тогда судьба свела.

Дед был настроен благодушно.

– И с Москвой придётся тебе помочь… Живёт у меня там хороший знакомый, почти друг, ещё с Норильска. Сейчас подвизается в одном НИИ. Мы в одноклассниках недавно списывались. И ещё… Я тут решил, что квартиру в столице мы с тобой купим. Стоит она там, конечно, как небольшой завод у нас здесь…– Николай Михайлович пристукнул кулаком по столу, грозясь московским ценам.

– Дед, у тебя же нет свободных средств, – опешил Ник от такой щедрости.

Активация дедом полезных знакомств уже стала бы студенту хорошим свадебным подарком, а тут…

В тратах Николай Михайлович всегда был прижимист. Он не раз твердил внуку, что на пустое денег у них нет, что от двадцати до тридцати процентов прибыли в любом солидном деле должно идти на развитие производства, что химическая промышленность слишком быстро движется вперёд и все её составляющие: от проектных расчётов до аппаратуры и обеспечения техники безопасности – слишком стремительно устаревают, следовательно, требуют постоянного обновления. И