деньги у него были. Дед, основатель семейного бизнеса, платил внуку зарплату за "помощь по хозяйству". С дедом у них была дружба и взаимовыгодное сотрудничество. Их фирма по проектированию, монтажу и ремонту производственного оборудования в городке, утыканном заводскими трубами, как именинный пирог юбиляра свечами, процветала, Ник считал, что и его заслуг в этом процветании немало. Так что деньги и перспективы у Ника были приличными, как и основания считать себя завидным женихом. Он, конечно, понимал, что приличность и завидность эти ощущаются только на фоне родной и знакомой провинциальной действительности. А его девушка уже была мыслями в Москве. Отпускать её одну не хотелось. Но кем он, Ник, будет в Москве? Бедным понаехавшим студентом? Ник верил в любовь, в любовь своих родичей в том числе: дед и родители скрепя сердце содержание выделят. Но что ему делать там, в Москве? И обидно казалось бросать вышку на третьем курсе.

В тот же вечер, когда Ди вдруг вспомнила о спонтанном предложении руки и сердца, Ник покопался на сайтах столичных вузов. Перевод в Москву в преддверии четвёртого курса… Сложно… Маловероятно... Рискованно... Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское и прочее божоле. А кто рискует, тому и пиво пить некогда. Ник, например, даже поесть не всегда успевал.

И жениться ему предстояло на бегу, не останавливаясь на передохнуть и насладиться моментом. Поэтому родителям о смене своего семейного статуса Ник сообщил без помпы. И на семейное чаепитие к Ди он просто-таки забежал: «Драсти – я женюсь на вашей дочери – вот конфеты, вот букеты – звинити, мы торопимся, потому что у вашей дочери и моей будущей жены вечерняя тренировка – дсдания». Будущая тёща только глаза округлила и обречённо со всем согласилась. Отец невесты проворчал:

– Что, и заявление уже подали?

– Завтра подадим, уже завтра, папочка, – весело улыбнулась отцу Ди, поднимаясь из-за стола и передавая Нику свою спортивную сумку.

Ради такой солнечной улыбки стоило поторопиться, и на следующий день они побежали в загс.

Женщина, принимавшая заявление, пощёлкала мышкой и стала предлагать дату и время. Ди тут же ввела встречное жёсткое ограничение по возможным датам, втиснув регистрацию между соревнованиями, экзаменами и подачей документов в московский вуз.

– Платье успеешь купить? – поинтересовался у своей невесты Ник.

– Платье? – Ди страдальчески изогнула брови. – Может быть, платье как-нибудь в другой раз...

Вот вроде бы и шутка, и, действительно, как мало значит платье в сравнении с тем, что они вместе едут в Москву, в неизвестность и самостоятельность, в обособленность от тех, кто их знал, оберегал и контролировал каждый шаг. Но сердце у Ника ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу да там и застряло. Он не ожидал от себя такой реакции. Он думал, что он человек стрессоустойчивый, что его нервная система сродни платиновому слитку: столь же весома и не подвержена коррозии. Оказалось, что сердце у него (а может быть, мозги или печень, кто знает, где в организме то секретное место, откуда берёт начало душевная боль), так вот сердце у Ника оказалось очень чувствительным – чуть тронь, и пошла реакция. Но он постарался невесте внутренней сумятицы не выдать. Ухмыльнулся и непринуждённо подтвердил:

– Уговорила, тогда и я галстук-бабочку в следующий раз надену.

Обмен шутками. И ничего такого... Но Ди вдруг почувствовала что-то серой тенью промелькнувшее меж ними. Обида? Недоверие? Ложь? И она ответила на эту смутную тревогу так, как умела: положила свою ладонь Нику чуть ниже левой ключицы, услышала нервный ритм его сердца, сделала шаг навстречу и прильнула щекой к мужскому плечу. Танцовщица от макушки до пяточек, она умела полагаться на мужскую силу, принимать нежность и опеку. И Ник обнял невесту, отбрасывая прочь сомнения. Они невольно создали затор в коридоре загса, но окружающие не тревожили их, осторожно обходя обнимающуюся пару. Любовь излучает свет, и надо быть совсем слепым сердцем, чтобы этого не замечать.

Так, согреваясь взаимной любовью, намечая и тут же изменяя планы, накануне Восьмого марта они с Ди разъехались в разные концы страны. Ди направилась на Универсиаду вместе с тренером и Артёмом, чтоб ему системно икалось, но только не в тот момент, когда он с Ди на руках мчит по льду на бешеной скорости. Сам же Ник же рванул в Москву, чтобы проникнуть там на нужную кафедру, потолкаться в деканате, посмотреть, кто и чем в московских химлабораториях пробирки моет.

2.2

Он уже узнал на сайте вуза, что вакантные места на нужном курсе есть и заявление о переводе можно будет подать в электронном виде с марта по июль. Но совсем тёмным остался вопрос о том, кто и по каким параметрам будет принимать решение по поводу того или иного кандидата. Не было ни чётких критериев, ни открытого списка претендентов. Там же на сайте Ник записался на приём к декану по личным вопросам.

***

В преддверии Международного женского дня Москва выглядела немного сумасшедшей. Среди останков грязных сугробов спешили куда-то толпы народа: женщины в большинстве своём с горящими от предвкушения глазами, мужчины с букетами цветов различных ценовых категорий. Ник поразмыслил и тоже решил поучаствовать в этой старинной народной забаве. Цветов покупать не стал, приобрёл в кондитерской большой торт и вместе с ним поехал искать столичную альма-матер, к которой он ещё только собирался напроситься в сыновья.

В холле в окошке рядом с постом охраны ему оформили разовый пропуск. Но в деканат он торопиться не стал. Побродил по этажам, нашёл блок с лабораториями. Остановившись перед нужной дверью, Ник накинул на плечи белый халат, который предусмотрительно захватил с собой. В таких местах, как в Хогвартсе, нужно наизусть знать ритуалы и волшебные слова из книг, которые не всем доступны в силу специфики языка формул и цифр. У Ника в качестве доказательства причастности к "ордену алхимиков" на лацкане спецодежды болтался студенческий бейджик, и не важно, что не местный, написано «физико-химический факультет», и этим всё сказано: парень в белом халате в помещении лаборатории свой в доску, вернее, свой в спектрометр.

Ник вошёл, улыбнулся, объявил: "Здравствуйте!" – и осмотрелся. На него с любопытством уставились пять девушек и одна дама-преподаватель с красивой лаково-парадной причёской на седых волосах. Ник выставил перед собой руки с тортом, замерев в приветственной позе хлебосольной барышни в кокошнике.

Через пятнадцать минут лабораторию закрыли на ключ, и вся компания отправилась пить чай в кабинет