с ним делать, лучше оставить его при себе.

Ребята попрощались, и Юнда открыла дверь своей квартиры. Бабушка на кухне жарила котлеты.

— Ты чего в халате гуляешь? — спросила бабушка.

— Долгая история, — ответила Юнда, оглядывая себя.

Алессар остался на лестничной клетке с камнем в руке и чувством, что мир сходит с ума.

— Пост-готы не плачут, — сказал он себе. — Пост-готы пьют энергетики и страдают молча.

Энергетический рай

Следующий день прошёл без сюрпризов, но двери ребята открывали настороженно. Скамейка с видом на реку была влажной после недавнего дождя, но Юнда плюхнулась на неё не глядя. Алессар сел рядом, брезгливо поджав губы.

— Ты могла бы и газетку подстелить.

— А ты мог бы не тащить меня в мир голубей, — огрызнулась она, доставая сигарету. — Но мы тут все с сюрпризами.

— Я? Это я тебя тащил? Это твой камень засветился, твоя магия, твои проблемы!

— Мои? — Юнда вытащила зажигалку, чиркнула, но ветер задул пламя. — Чёрт! Это ты шипел на голубей! «Тупые птицы, бесполезные создания»! А потом от них сам же и удирал в своей жилетке с карманом на СПИНЕ.

— Они же реально тупые! — Алессар развёл руками. — Ты видела того, с ботинком в клюве? Он думал, что ботинок — это хлеб!

— А ты думал, что жилетка с карманами на спине — это стильно. И что?

— Не трогай жилетку. Она практичная.

— О, теперь ты её защищаешь, — истерично рассмеялась девушка.

Сигарета ходила ходуном в тонких пальцах. Юнда боялась, хоть и прятала страх за агрессией. Наконец она прикурила, глубоко затянулась и выпустила дым в сторону фонаря. Алессар скосил глаза.

— Курить будешь — лёгкие выплюнешь.

— Не раньше, чем у тебя движок остановится от энергетического удара со вкусом химзавода.

— Но ты же девочка.

Парень обиженно замолчал. Юнда докурила до половины, раздражённо затушила сигарету о край скамейки.

— Слушай, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Это ты виноват со своим отношением к жизни! Вечно ты со своим «мне всё равно», «плевать я хотел», «голуби — говно». И что в итоге? Голуби нас чуть не сожрали!

— А ты не виновата? — Алессар вдруг развернулся к ней. — Ты вечно занудствуешь! «Правильно пиши», «не пей энергетики». Мир орфографии — это твоя проблема, а не моя.

— Что?

— Ну, ты же везде ошибки ищешь. Может, ты слишком занудная? И камень это чувствует?

Юнда открыла рот, чтобы ответить, но не нашлась. Потом сощурилась.

— Ах, я занудная? Это я занудная? А кто полгода не мог выбрать себе чёрную футболку, потому что «чёрный не тот»?

— Это был антрацит! Не чёрный!

— А кто на прошлой неделе спорил с продавщицей, что «овсянное печенье» должно писаться через два «н»?

— Оно должно! Овсяное — от слова «овёс»! А «овсянное» — от слова «овсянка»! Это разные вещи!

— Ты вообще не шаришь в русском языке!

— А ты не шаришь в веселье!

Они уставились друг на друга. В тишине парка было слышно, как где-то каркает ворона — ворона, а не голубь, но Алессар всё равно вздрогнул. Камень у него в кармане мигнул тускло-зелёным.

— Ой, — сказал Алессар.

— Что «ой»? — Юнда глянула на его карман. — Опять⁈

Он вытащил камень и положил его на раскрытую ладонь.

— Мы поссорились, и он засветился, — медленно произнесла Юнда. — В прошлый раз он засветился, когда ты его взял. Потом когда мы ругались в мире голубей. И когда я на тебя кричала в ангаре.

— И когда ты назвала мою жилетку уродской, — добавил Алессар. — Это был самый яркий всплеск.

— Не выдумывай.

— Я серьёзно. Я тогда чуть не ослеп.

Они помолчали. Камень потускнел, потом снова вспыхнул — ярче.

— Он точно реагирует на наши конфликты, — сказал Алессар. — На ссоры.

— На напряжение, — поправила Юнда. — Когда мы злимся друг на друга.

— Или когда ты начинаешь занудствовать.

— Или когда ты одеваешься как дед на пенсии.

Камень вспыхнул ярко-оранжевым.

— Видишь! — крикнули они хором.

— Ладно, — Юнда выдохнула, стараясь говорить спокойно. — Ладно. Попробуем не ссориться. Хотя с тобой это невозможно.

— Со мной? Это с тобой невозможно!

Камень мигнул зелёным — слабее.

— Он затихает, когда мы перестаём, — заметил Алессар. — То есть, если мы будем дружить, он перестанет нас швырять?

— Думаешь?

— Давай проверим. — Он сунул камень обратно в карман. — Скажи что-нибудь приятное.

— Твоя жилетка… — Юнда скривилась, как от лимона. — была… очень… практичная.

— Спасибо. Твои вечные замечания, — он поморщился, — … очень… полезные.

— Заткнись.

— Сама заткнись.

Камень не светился.

— Работает, — удивился Алессар. — Мы просто не должны бесить друг друга?

— Это невыполнимая миссия.

— Согласен.

Они опять замолчали, каждый думал о своём.

— Значит, так, — подвела итог Юнда. — Камень переносит нас в миры, когда мы конфликтуем. И каждый мир — это какая-то наша проблема. Голуби — твоя агрессия. Орфографический шок — моя занудность.

— Или твоя тяга к порядку, — поправил Алессар. — Тоже проблема.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я просто расставляю всё по местам.

— Ты лучше буквы в словах по местам научись расставлять.

— А вот это уже ссора, — он показал на карман. — Не провоцируй.

Юнда вздохнула, откинулась на спинку скамейки и уставилась на огромные, безразличные к проблемам двух крошечных людей дубы.

— Ладно, — сказала она. — Давай договоримся: не ссориться хотя бы до завтра. Мне надо выспаться.

— А мне — поесть. Я в столовую так и не попал.

— Иди домой, там поешь.

— У меня дома только дошик.

— Ну, дошик — тоже еда. И не смотри на меня так, я не занудствую, я констатирую факт.

— Спокойной ночи, Юнда.

— Спокойной ночи, Алессар. И не потеряй камень.

— Он в кармане, — Алессар встал, отряхнул джинсы. — Хотя, может, его лучше в сейфе запереть?

— У тебя нет сейфа, Алессар.

— Ой, не начинай!

Алессар побрёл в сторону дома, а Юнда осталась на скамейке. Достала ещё одну сигарету, посмотрела на неё и вздохнула.

— Бросить бы, — сказала она вслух. — Но не сегодня.

Она закурила, глядя вслед Алессару, и подумала, что, наверное, в их ссорах есть что-то до абсурда смешное. Ведь каждый из них прав и не прав одновременно. Камень у Алессара в кармане мигнул в последний раз — тёплым оранжевым светом — и погас. Спокойной ночи.

Всё началось снова из-за того, что Алессар решил сделать доброе дело.

— Юнда, — сказал он на следующий день после колледжа, когда ребята шли мимо табачного киоска. — Ты должна бросить курить, я серьёзно.

— О, Господи, — простонала Юнда, не сбавляя шага. — Только не начинай.

— Это вредно. Твои лёгкие чёрные, как душа моей бывшей.

— У тебя не было бывшей.

— Был кот. Его душа