хочешь, подарю? Всё равно лежал в аквариуме десять лет, пусть у тебя полежит.

— Давай, — легко согласился он, убирая камень в карман своей растянутой кофты. — Забавный. Лапа смешная.

Они вышли из квартиры, захлопнув дверь.

В подъезде пахло кошками и жареной картошкой — стандартный набор пятиэтажного дома девушки. Юнда на ходу выудила из пачки сигарету, прикурила от зажигалки с черепом (подарок на прошлое восемнадцатилетие, до сих пор работает).

Алессар закатил глаза и цокнул языком.

— Юнда, бросала бы ты курить. В прошлый раз клялась, что всё.

— В прошлый раз я клялась, что перестану есть дошик в три ночи. — Она выпустила струйку дыма в потолок. — Не путай.

— Пахнешь как заправский мужик. — Алессар театрально размахивал рукой возле лица. — Серьёзно.

— А ты — как энергетическая бомба, — перебила Юнда. — Брошу, когда ты перестанешь глушить энергетик как не в себя.

Алессар только пихнул ногой пустую банку, валявшуюся у подъезда. Банка жалобно звякнула и укатилась в кусты. Они купили в ларьке два «Гориллы» и «Блэка» без сахара. Сели на лавочку у детской площадки. Вокруг уже стемнело, и старые качели скрипели так, будто их пытали.

— Слушай, — Юнда отхлебнула из банки, поморщилась — переслащено, но терпимо. — Ты думал, почему вообще камень засветился? Может, это знак?

— Какой знак? — Алессар уже почти допил свою банку, потому что пить быстро, чтобы не чувствовать сомнительный вкус напитка, — это его стиль.

— Ну, типа… что мы особенные. Избранные. — Она затянулась, выпуская дым в сторону фонаря. — Может, нас ждут великие дела.

— Ты серьёзно? — он посмотрел на неё с искренним недоумением. — Юнда, ты, пока светло было, курить бегала за ларёк, потому что перед бабушкой стрёмно. Какие великие дела?

— Ну не знаю, — она пожала плечами. — Может, мы должны спасти мир или вселенную. Или что-то такое.

— Я свою вселенную спасаю, когда с утра встаю с кровати, — бросил Алессар. — И то не всегда.

Юнда хмыкнула. Странные они, конечно: верят в гороскопы, в приметы, в то, что чёрные кошки — это проводники в загробный мир (Алессар, кстати, сам это придумал, когда они в прошлом месяце нашли трупик мыши). А когда реальная магия светится в их руке — «ну, светодиод, наверное».

Потом говорили о важном: о том, есть ли жизнь на Марсе (Алессар уверен, что есть, но она скрыта от посторонних глаз), о том, почему взрослые такие скучные (Юнда считает, потому что работают), и о том, что было бы, если б у них были суперсилы (Алессар хотел бы невидимость, чтобы подглядывать за девчонками в раздевалке колледжа, за что получил подзатыльник).

— Ладно, — зевнула Юнда, когда часы на телефоне показали половину одиннадцатого. — Мне пора. Бабушка убьёт, если я позже заявлюсь.

— Ага, — кивнул Алессар, допивая остатки энергетика. — Завтра увидимся?

— Угу. Не потеряй мой камень.

— Он у меня в кармане. Светиться перестал, кстати. Я проверил.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи.

— Ага.

Разошлись. Юнда прошла через двор, мимо припаркованных машин и пьяной компании у гаража (те даже не подняли головы — Юнда на районе своя). Подошла к подъезду, достала ключ — обычный такой железный, с синей полоской изоленты, чтобы не путать с ключом от дачи. Приложила к магнитному замку и вошла, но не в подъезд. Девушка увидела бетонный пол в совершенно незнакомом пустом здании. С потолка свисали какие-то тросы, как на «заброшках», куда они часто лазили с Алессаром.

— Что за… — начала Юнда, но не договорила.

Потому что сзади, из темноты, раздалось уж очень громкое «Курлы-ы-ы!».

Девушка медленно повернула голову: голубь размером с микроавтобус сидел в трёх метрах и смотрел на неё своим круглым, немигающим глазом. В клюве у него болтался чей-то ботинок. Юнда хотела закричать, но вместо этого почему-то подумала:

«Алессар будет ржать. Если, конечно, я смогу выжить, чтобы рассказать ему об этом».

А Алессар в это время стоял перед душевой кабиной, раздеваясь. Полез в карман джинсов и вспомнил про подаренный камень. Камень на ладони казался слишком тёплым.

— Наверное, от тела нагрелся, — пробормотал он и сунул его в мыльницу.

Открыл дверь душевой и шагнул внутрь. Парня обдало прохладой, но тёплые струйки воды, которые должны были согреть кожу, не потекли сверху.

— … Что за хрень? — прошептал Алессар.

А потом увидел, что стены его ванной комнаты больше нет. Вместо неё перед глазами красовалась высокая кирпичная кладка. Где-то наверху, в темноте, кто-то жутко громко заворковал. Он медленно опустил взгляд. На бетонном полу, в луже воды, лежала наполовину съеденная булка.

— Это… — он сглотнул. — Да что за дичь тут творится? Неужели ворчание Юнды было оправданным, и я словил приступ от энергетика?

Из темноты вылетел голубь размером с крупную собаку. Он приземлился в метре от Алессара и наклонил голову набок.

— Кыш! — брезгливо пискнул Алессар, прикрывая самое дорогое. — Кыш, я сказал!

Голубь шагнул вперёд. Алессар попятился, наступил на промокшую булку, поскользнулся и рухнул прямо в лужу. А следом он услышал топот и басовитый вопль пернатого урода-переростка.

— КУРЛЫ-Ы-Ы-Ы! — эхо разнеслось по всему бетонному ангару.

Камень в кармане

Алессар лежал на спине в тёплой луже и смотрел в потолок.

— Если я сейчас умру, — прошептал он, — пусть в моей эпитафии напишут: «Он был голым и ни при чём».

Голубь размером с собаку нёсся прямо на него, распластав крылья. Клюв уже открылся, готовый атаковать человечка, лежащего на полу, но в последнюю секунду птица резко вильнула в сторону мокрой булки, которая всё ещё валялась рядом. Голубь заглотил хлеб одним движением, даже не замедляясь, и продолжил бег по инерции, с грохотом врезавшись в стену. Во все стороны полетели перья. Алессар не стал испытывать судьбу: перекатился, вскочил и, прикрывая одной рукой причиндалы, а второй — лицо (на всякий случай), метнулся к старым деревянным ящикам, что темнели в углу ангара. Забился между ними, пытаясь отдышаться. Бегать парень не любил.

— Ладно, — просипел он. — Ладно. Я вонючий, мокрый, голый, но по-прежнему живой.

Он огляделся: его окружали старые, рассохшиеся ящики с торчащими ржавыми гвоздями. На одном, самом большом, красовалась надпись синим маркером: «СКЛАД ОДЕЖДЫ — НЕ ЛАЗЬ!» Алессар, естественно, залез. Внутри, поверх газет тридцатилетней давности, лежало нечто. Он вытащил это «нечто» и уставился на находку скептическим взглядом.

— Серьёзно? — голос сам сорвался на фальцет.

Сетчатая жилетка цвета хаки, с карманами. Парень насчитал пять штук: два спереди, два сбоку, один на спине — зачем карман на спине⁈ Камуфляжная футболка, с надписью на груди «Охота». Буквы выцвели, но смысл сохранился. Широкие, бежевые штаны: спортивные