искренне! — прошептала она из укрытия. — Им нужны искренние извинения, Алессар!

— Да что ты несёшь!

— Мы тут застряли из-за твоего упрямства, Алессар! Давай уже, выбей нам билет наружу!

Алессар снова посмотрел на голубей. На свои бежевые туфли, которые он так и не надел — они торчали из кармана жилетки.

— Ладно, — сказал он тихо. Потом громче: — Ладно, уговорила!

Он выпрямился, скинул туфли рядом с собой. Надоело их таскать.

— Простите меня, — раздражённо начал он. — Простите, что я бываю заносчивым и высокомерным. Что легко срываю раздражение на тех, кто путается под ногами. Но причина во мне самом. Вы не виноваты ни в том, что клюёте хлеб, ни в том, что гадите на памятники, ни в том, что у вас голова мерзко дёргается. Я просто злой иногда. И мне стыдно.

Алессар замолчал, голуби смотрели ещё секунду. Потом, как по команде, отвернулись и занялись своими делами: кто чистил перья, кто клевал воображаемые крошки, кто просто заворковал с соседом. Алессар зло выдохнул.

— Я же говорил, что это чушь! Чувствую себя последним идио…

Он не договорил. Пространство вокруг задрожало, поплыло, как отражение в мутной воде. Голуби, ангар, бетонный пол — всё пошло рябью, вытянулось и схлопнулось в яркую точку. Алессар открыл глаза в своей комнате. В своей вонючей футболке, в которой он спал, так и не помывшись вечером.

— Приснится же такое, — прошептал он, усаживаясь на кровати.

Рядом на тумбочке лежал треугольный камень с отпечатком лапки. Лежал и не светился. Алессар потрогал его пальцем: холодный.

— Глюки, — по-простецки решил он. — Перепил энергетика перед сном.

Он встал, пошёл в душ, оделся в привычную одежду — джинсы, чёрную футболку, сверху кофту. Жилетку скуфа он, к счастью, в шкафу не нашёл.

Пары в колледже прошли как в тумане — Алессар всё думал о гигантских голубях, о Юнде в масляной бочке, о том, как он извинялся перед птицами. Стыдно было до скрежета в зубах. Вечером он и Юнда встретились в заброшенном парке. Он шёл к девушке по старой аллее, фонари только зажглись, вечер вступал в свои права. Юнда уже сидела на скамье, возле спуска к речке, курила, глядя на воду.

— Ты не поверишь, что мне сегодня приснилось, — сказал Алессар, плюхаясь рядом.

— Голуби-переростки, — не глядя, ответила Юнда. — Это ни фига не сон, Алессар.

Он отмахнулся.

— Ну, не сон. Астральный сон там… или парный. Неважно.

Юнда повернулась к нему и прищурила глаза.

— Парный?

Алессар замялся, почесал затылок.

— Ну… в смысле дружеский. Не доставай с формулировками, Юнда. Я так понимаю, ты тоже его видела?

— Ты считаешь, что это было просто сном? — удивилась она.

— Ага. Жуть такая. У меня до сих пор мурашки по коже, — он закатал рукав и продемонстрировал тощую, покрытую гусиной кожей руку. — Вот посмотри!

— Никакой это не сон, болван, — Юнда стряхнула пепел. — Говорю тебе, это магия.

— Какая-то стрёмная магия.

— Не стрёмнее твоей жилетки.

— Заткнись, Юнда.

Он сел к ней чуть ближе и принялся пересказывать прожитый день. Они разошлись у подъезда девушки поздним вечером. Юнда кивнула на прощание и скрылась за дверью. Алессар постоял секунду, глядя на закрывшуюся дверь, потом сунул руки в карманы и побрёл домой. В кармане брюк нашёлся камень. Нет, он не оставлял его на тумбочке. Алессар вытащил находку. Треугольник с лапкой мерцал едва заметным тусклым зелёным светом в темноте.

— Только не сейчас, — прошептал он. — Дай мне хотя бы выспаться.

Камень мигнул и погас, Алессар выдохнул и ускорил шаг.

Орфографический шок

Утро не предвещало беды. Алессар проснулся от привычных воплей младших братьев за дверью его комнаты. Он на правах старшего отвоевал себе уединение, а мелюзга разместилась в зале. Парень взял камень с комода, куда зашвырнул его вчера вечером, и сунул в карман домашних штанов.

Утро Юнды началось с небольшой зарядки, душа и тонны косметики, ведь девушка боялась даже до магазина сходить ненакрашенной, вдруг кто увидит?

Во время колледжа друзья перекидывались мемами и редкими сообщениями: Алессар скинул мем про голубей, Юнда ответила смайликом. Самый обычный день среды. А потом Алессар пошёл на обед в столовую. Он толкнул дверь с табличкой «Буфет», шагнул внутрь и провалился в коридор из пожелтевшей бумаги в клетку. Пол хрустел под ногами — буквы «Ц», «Щ», «Й» разлетались, как осенние листья.

— Опять? — простонал Алессар.

Сзади хлопнула ещё одна дверь, и в коридор влетела Юнда. На девушке оказались рыцарские доспехи.

— Даже не буду спрашивать, откуда тебя втянуло. — прыснул парень.

— Ты опять камень трогал? — предположила Юнда.

— Я ничего не нажимал! Я просто хотел поесть и до сих пор хочу, между прочим!

— А я шла в туалет на большой перемене! — Она обвела руками коридор. — И где мне теперь взять нормальную одежду? Эти штуки очень тяжёлые.

Алессар оглядел её рыцарский костюм, постучал по нагруднику с видом эксперта.

— Тебе идёт, — сказал он. — Расслабься.

— Я убью тебя.

— Давай сначала выберемся?

Друзья пошли вперёд по длинному коридору. Стены шелестели и казались хрупкими, как слоёное тесто. На тонких чешуйках красовались скрепки с пометками: «Идите левее по калидору», «Здесь вам не здесь!», «И тута и тама».

— Это что ещё за кошмар учителя русского языка, — прошептала Юнда. — Слушай, и опять ведь дело в тебе! «Калидор» стал реальностью.

— Да ладно, — отмахнулся Алессар. — Я вообще-то пишу красиво. Почерк у меня колиграфический.

Девушка закатила глаза. В конце коридора красовалась дверь с табличкой: «Дикий шмот». Алессар распахнул её.

— О, нам сюда!

— Дикий шмот, серьёзно? — Юнда прочитала табличку. — Тебя здесь ничего не смущает?

— Ну, а что? Нормальные песни же у них. Какая разница.

За дверью оказалась комната, полная странных инструментов, похожих на музыкальные, в нелепой одежде. Стоял такой шум, что друзья прикрыли ладонями уши.

— Ой! — возмутился парень.

— Ты сам выбрал эту дверь, — ядовито заметила Юнда. — Что хотел, то и получил.

Ребята выскочили обратно и пошли дальше. Следующая дверь с надписью гласила: «Здесь должен быть выхо_, но мы забыли последнюю букву». Алессар толкнул дверь, но внутри была лишь пустота.

— Классика, — вздохнул он. — Как моя тетрадь по русскому.

— А вот лучше бы ты на уроках в школе всё-таки писал, а не поля разрисовывал.

— Этот калидор пахнет школой, — Алессар сморщил нос. — Опять контрольная? Я не готов, Юнда, у меня даже ручки нет!

— Коридор, — отчеканила Юнда, поправляя наплечник, который явно был прикручен криво. — К-о-р-и-д-о-р. Ты в школе-то вообще учился?

— Не душни, я творческая личность. О, гляди, дверь справа преаткрыта!

Юнда замерла. Ей