показалось, что свет из двери какой-то зловещий.

— Приоткрыта. Приставка «при-» означает неполноту действия, твою ж дивизию.

— Какая разница, идём!

Он схватил её за рукав и втащил в луч света, который казался таким тёплым, что хотелось лечь и понежиться. Юнда едва успела заметить, что её доспехи натирают везде, где только можно, и ещё в паре мест, где нельзя. На двустворчатых дверях девушка успела разглядеть табличку: «ЗАЛ ОШИБОК. Вход по согласованию».

— Ты что делаешь? — зашипела Юнда. — Там же написано «по согласованию»!

— А с кем согласовывать? Здесь никого нет.

Зал был великолепен в своей абсурдности. Посреди расположился трон из скрепок и старых «Мурзилок», под потолком красовалась люстра из глобусов, на стенах висели портреты классиков с ошибками в подписях: «Пушкин-Колотушкин», «Толстой (не тот)», «Достоевский — психиатр».

— Ну, — Алессар осмотрелся. — Уютненько.

Парень заметил на троне бесформенное пятно, подошёл и поднял находку.

— Куртка Бейна! — радостно воскликнул он и начал напяливать тряпку на себя.

Вещица была ужасна: мышцы телесного цвета облепляли рукава, зелёные трубки, торчащие из локтя и ключицы, на спине надпись маркером «Куртка Бейна».

— Ты серьёзно? — простонала Юнда.

— Расслабься уже, Юнда, — авторитетно заявил Алессар. — Постготы носят кожу, а тут, погляди, — Парень оттянул на вид ну очень реалистичную мышцу, — кожа! Настоящая!

В ту же секунду на его голове сама собой возникла корона из веток с алыми цветами, похожими на языки пламени.

— Карона! — он поправил конструкцию и рухнул на трон, закинув ногу на ногу.

— Корона, — механически поправила Юнда. — И вообще, ты похож на городского сумасшедшего.

— Завидуй молча.

Рядом с троном материализовался столик. На столике — бутылка с этикеткой «Кокошин эль» и два бокала с эмблемой в виде буквы «Ы».

Юнда прочитала надпись, и её глаз непроизвольно дёрнулся.

— Кокошин… Эль… — Девушка закатила глаза. — Этот мир издевается над нами?

— Вкусно, — Алессар уже отпил из горла. — Пахнет жжёным сахаром. Будешь?

Она только покачала головой, пытаясь стянуть с себя невесть откуда взявшиеся доспехи. Железо гремело, но не поддавалось, наплечник отвалился и укатился под трон.

— Я сейчас зажарюсь в этой консервной банке!

— Ну сними, — лениво ответил он, отхлёбывая эль.

— Я пытаюсь, но не мог бы ты…

— Что?

— ПОМОЧЬ МНЕ, АЛЕССАР! — она показала на ремни по бокам.

— Я думал, тебе норм.

Юнда побагровела. Стащила шлем и швырнула его в стену. Шлем проломил бумагу, и оттуда посыпались буквы «К», «Л», «М».

— Слушай, — Алессар вдруг стал серьёзным. — А может, этот мир — не про меня? Может, он про тебя?

— Что⁈

— Ну, — он поставил бутылку. — Ты всегда исправляешь ошибки. Ты их видишь везде и, как по мне, слишком остро реагируешь. Вчера в магазине ты сказала кассирше, что ценник написан с ошибкой, потому что после «кг» точка не ставится.

— Она действительно не ставится!

— Кассирше пофиг, Юнда. Она ведь не спрашивала совет.

Юнда замерла.

— Я просто хочу, чтобы всё было правильно.

— А я просто хочу, чтобы ко мне не подходили голуби, — вздохнул он. — Видишь? У каждого свои тараканы. Твои тараканы — в буквах. Мои — в перьях.

Помолчали.

— Ладно, — сказала Юнда. — Давай искать выход.

Девушка заметила, что после слов Алессара ей стало прохладнее, но ничего другу об этом не сказала. Доспехи не поддались, они бились с ними ещё какое-то время, а затем вышли в коридор.

На стене напротив двери висело объявление: «Выход там, где нет ошибок. Но вы его всё равно не найдёте, потому что вы — сплошная ошибка».

— Обидно, — заметил Алессар.

— Зато честно.

Он открыл первую попавшуюся дверь. За ней оказалась классная комната. За партами сидели голуби (нормального размера) и писали диктант под диктовку усатого мужика с указкой.

— Садитесь, двоечники, — сказал мужик. — Тема сегодня: «Жи-ши пиши с буквой „ы“».

— Это неправильно! — крикнула Юнда и смахнула капли пота со лба.

— В этом мире — правильно, — усмехнулся мужик. — А вы — исключения. Вон, в угол!

Алессар схватил Юнду за руку и вытащил обратно.

— Не связывайся, просто валим.

— Но жи-ши пишется с «и»!

Они побрели дальше, Юнде становилось хуже, она обливалась потом и тяжело дышала. Открыли ещё одну дверь, за ней оказался бассейн, полный чернил, и плавающие крокодилы в очках.

— Не, — сказал Алессар и захлопнул дверь.

Наконец, в конце коридора они увидели с виду нормальную дверь с табличкой «Выход в реальность (надеемся)».

— Ну, — Алессар взялся за ручку. — Надеюсь, будет толка.

— Толк, — поправила Юнда, утирая пот с носа.

Он открыл дверь, и ничего не произошло. Однако их носы уловили знакомую смесь запахов: жареный лук и кошачью мочу — запах их подъезда.

— Выход точно тут, но мы не можем выйти.

Алессар оглядел себя: куртка Бейна исчезла, он снова был собой. А вот Юнда привалилась к стене, цепляясь за горло железного костюма.

— Юнда? Тебе душно, — проговорил Алессар.

— Спасибо, КЭП! — Девушка была красная от жары и напоминала рака, которых однажды ел Алессар с отцом на море.

— Нет, ты не поняла. Тебе ДУШНО. Как бывает и мне, когда ты поправляешь меня на каждом слове.

— Ты говоришь «Ихний» и «Евойный», — скептически заметила Юнда.

— Да.

— Говоришь «Нету» и «Тамошний».

— Да.

— Но это же неправильно, Алессар! Так говорить нельзя, это ужасно, это режет слух!

— Да. Но я такой, Юнда. Я мог бы задумываться перед каждым произнесённым словом, но я не хочу. Это получится не диалог, а пытка!

— Но это ведь неправильно…

— Юнда, это не делает меня хуже. — Парень сел напротив подруги, которая, растеряв остатки сил, сползла по стене. — Я стараюсь говорить грамотно, но не всегда выходит. А твои замечания вгоняют меня в стресс.

Юнда опустила голову. Девушка задумалась. Она и не заметила, как жар отпустил и снова стало легко дышать. Алессар потянул за ремешок на её доспехе, и тот поддался. Вместе они освободились от тяжёлой ноши и шагнули в заново открытую дверь. Ребята оказались в подъезде Юнды.

— Как мы совершаем эти прыжки? — удивилась Юнда.

— Камень, — Алессар пощупал карман. — Он опять тёплый. И… смотри.

Камень светился тускло-зелёным, но на этот раз на нём проявилась ещё одна тонкая, как царапина, полосочка. Первую Алессар увидел после «Голубиного мира».

— Отметка, — догадалась Юнда. — Ещё один мир пройден. Голуби — первая отметка, орфография — вторая.

— Сколько же их будет?

— Не знаю. Но по крайней мере мы ведь справляемся?

Алессар вздохнул.

— Может, выбросить его в мусоропровод?

— Не дури, — усмехнулась Юнда. — Выкинешь, а окажется, что без него нас вечно будет мотать по мирам, и для того чтобы это прекратилось, нужно было камень разбить. Пока не поймём, что