А происходило нечто очень плохое. Строптивую блондинку убила не Сучка-Главнючка в наказание за непослушание, строптивая блондинка убивала себя сама, через ошейник, управление которым перехватила. Поняла, что не выберется их этого дерьма и решила, что лучше смерть, чем бесчестье.

А я вот не люблю смотреть, как умирают дети! Тем более самоубиваются! Как-то это неправильно!

_______

Лаовай (老外, пиньинь lǎowài) — (может быть пренебрежительным понятием) иностранец, человек из другой страны, чаще — европейской внешности, который не понимает или плохо понимает китайский язык и с трудом ориентируется в обычаях и порядках повседневной жизни Китая.

4. Забирай её скорей!

— Что? Что происходит? — всполошилась Сучка-Главнючка, глядя на упавшую и забившуюся в агонии девушку, а та ещё и злобно прошипела напоследок:

— Будьте вы прокляты! Горите синим пламенем!

А ведь демоническое пламя синего цвета, кстати!

— Позвольте мне это исправить, Госпожа Кан, — максимально безразличным голосом предложила я.

— Конечно исправь! Кошмар какой-то! У неё, что, Искажение Ци?

— Почти.

Я в один прыжок сорвалась со своего места и оказалась около блондинки, пальцами сломала железный ошейник на её шее, а взамен надела кружевной чёрный синхончженьский. Перекрыла движение Ци и обездвижила на всякий случай, пусть полежит тихо и спокойно, пока будет решаться её судьба.

— Ты что творишь, идиотка? — заорала хозяйка Сада Тысячи Наслаждений и её гнев ударил меня через Печать Подчинения резкой хлёсткой болью. Я ответила максимально спокойно:

— Прошу прощения, Госпожа Кан, но эта девушка не подходит для Павильона Небесных Дев, она скорее умрёт, чем подчинится принятым там правилам. Она слишком взрослая и уже встала на Путь Самосовершенствования, и даже сформировала Основу, поэтому смогла перехватить управление ошейником и сейчас чуть было не убилась с его помощью. Таких проблемных всегда забирал Павильон Очищающей Боли.

— Ты хоть знаешь, сколько Сад Тысячи Наслаждений за неё заплатил? — взвизгнула Госпожа Кан и в расстройстве грохнула чайной пиалой о столик.

— Я возьму эту девушку в ученицы, и когда она станет Мастером Исцеляющей Боли, вполне компенсирует потраченные на неё средства. Или наш Павильон может выкупить её за полную цену…

Я почувствовала, что Сучке-Главнючке очень сильно захотелось меня ударить, не просто причинить боль через Печать, а приложить к наказанию руку или ногу, но Ван Мэй и Хуан Чжу, стоящие так, чтобы в случае чего защитить меня от “начальства”, помогали ей сдерживать агрессивные порывы. Девы в сером ей не подчинялись, они даже мне не подчинялись, их верность целиком и полностью принадлежала Лю Ланфэнь, а она велела им защищать меня от любых опасностей.

— Нет! Не стоит! — с видом оскорблённой добродетели сообщила Сучка-Главнючка, закрывая веером надутое лицо. — Забирай это разочарование и уходите отсюда!

Я наклонилась к светловолосой девице очень близко и прошептала ей на ухо, попутно возвращая возможность говорить:

— Если сейчас спокойно встанешь и пойдёшь со мной, я спасу твоего брата. И я не буду заставлять тебя раздеваться и расплетать косу.

Было очень волнительно спустя столько лет заговорить на русском языке вслух. Наедине с собой я периодически произносила слова родного языка, чтобы не забыть, как на нём разговаривать, или скорее научиться на нём говорить, потому что в теле Лиу это было непривычно. Я читала стихи, пела песни, озвучивала приходящие в голову мысли, даже тренировала речевой аппарат с помощью скороговорок и чистоговорок, на звук “р” приходилось налегать особо, в китайском языке его практически не было. Один раз я даже продекламировала Горьковского “Буревестника” на русском языке для Шицзунь, ей было интересно. Она послушала и сказала, что язык немного похож на демонический, такой же рычащий. Но всё это было не то же самое, что говорить с кем-то, кто может тебя понять, у меня даже сердце дрогнуло и в глазах защипало. И то, что Сучка-Главнючка продолжала меня наказывать болью через Печать было ни при чём. Что мне какая-то боль? Я сама теперь Госпожа Боль!

Ненависть в голубых глазах сменилась изумлением, а их обладательница слегка зависла, наверное, тоже подумала, что ей послышалось.

— Согласна? — спросила я, желая её поторопить.

— Да, — очень тихо и будто бы даже испуганно произнесла девушка.

Я вернула ей способность двигаться и потянула за руку с пола, а потом скороговоркой выдала инструкции::

— Идёшь за мной, глаза в пол, ни на кого не смотришь