― …профессор Грейсон ― Глава факультета Целительства, ― доносится до меня. Ах да, представление учителей. И этот Грейсон ― тот самый мрачный красавчик с густой копной темно-каштановых волос и неприветливым взглядом, которым он меня за что-то одарил.

Что ж, шикарно. Еще с этим напыщенным гусем сталкиваться каждый день. Набираю в грудь побольше воздуха и медленно выдыхаю.

Это все же лучше, чем вернуться домой. Если то место можно назвать домом.

Конечно, профессор Зейнарис обещал меня приютить снова, в случае чего. Но мне неловко перед ним, ведь я ему никто. Он не обязан.

Темноволосая адептка, стоящая рядом, поглядывает на меня косо и отодвигается в противоположную сторону. Только сейчас замечаю, что многие смотрят на меня подозрительно, недоброжелательно и перешептываются к тому же. Обсуждают. Что?

Мои буйные волосы, мой ошалелый вид, мое недовольное лицо, которое, конечно же, именно такое ― ведь я оказалась не на своем месте, ― или то, что я брякнулась в обморок перед всеми и опозорилась в первый же день?

4 глава

Эйлин

Знакомые серые каменные стены, узкая комнатушка, больше похожее на тюремную камеру, железная кровать на пружинах со скомканным одеялом без матраса… И тетушка Кэсс, нависающая надо мной с посохом с черным кристаллом в стеклянной оболочке.

Никто не хочет быть проклятым. Кэсс тоже не хочет, поэтому опасный артефакт помещен в такую вот одежку. Тетушка тянется посохом ко мне, бормоча заклинание невидимого удара плетью. И вот та самая плеть, со свистом прорезая воздух, бьет меня по плечам, оставляя болезненные глубокие шрамы, которые долго не заживают. Один удар, второй, третий…

Она бьет, куда придется, не считая удары, а я только закрываю руками лицо и скручиваюсь в комочек, стараясь не издавать ни звука: мой крик ― то, чего тетушка жаждет услышать.

Это ее не остановит, а я… не хочу доставлять ей удовольствие.

Она знает, что моя магия не даст мне умереть от какой-то полсотни.

А чтобы не получить еще больше, я обязана называть тетушку ― тетушкой. Не мегерой, не змеей подколодной, не садюгой редкостной… Хотя все это ей подходит намного больше.

Именно тетушкой.

Даже в мыслях.

Потому что мысли, как известно, превращаются в слова. У меня так очень быстро.

Лучше не рисковать.

Кажется, все мое тело превращается в сплошную живую рану. Но ничего, я привыкла. Куда хуже то, что в окно без стекла снова влетает белый голубь и закрывает меня собой.

Мама.

Я просто знаю, что это она, хотя этот голубь совсем на нее не похож. И когда плеть попадает по нему, летят белые перья и брызгает кровь прямо мне в лицо, я не выдерживаю и ору что есть сил.

Резко сажусь на кровати.

На самой обычной нормальной кровати с мягким матрасом, одеялом и подушкой. За окном светает. На меня с ужасом смотрят две пары глаз.

Насчет ужаса это я загнула. Пожалуй, Анита и впрямь перепугалась ― одна из моих соседок, эта светловолосая будущая целительница, которая вчера весь вечер восторженно щебетала про снадобья, травы и лечебные молоточки. Я зевала от скуки: зачем, спрашивается, эти молоточки, если можно лечить, направляя магию в нужное место? Легко и просто. Абсолютно бесполезный целительский факультет. Ох и угораздило же меня!

Но вторая моя соседка, Зои, с шикарными длинными волосами, что называется, волосок к волоску, с самого начала смотрела на меня исподлобья. А сейчас так вообще готова убить меня взглядом.

― Это что, теперь так каждый раз будет? ― Ее взгляд готов прожечь во мне дырку. Хороша целительница: кого захочет, вылечит, а кто не достоин ― живьем закопает.

― Жуть-то какая… ― шелестит Анита, подняв одеяло выше подбородка, что только одни глаза видны.

Это я-то ― жуть? Да что с ними не так? Я ничего плохого никому не сделала, но почему-то от меня вчера шарахались все, кто попадался на пути. А эти две мои соседки, мягко сказать, огорчились, что им пришлось делить со мной комнату.

Они ведь еще не знали даже, что этот повторяющийся кошмар снится мне часто. Очень часто.

― Да. Теперь так будет всегда, ― отрывисто говорю я.

Можно подумать, что если начну оправдываться, они перестанут на меня смотреть, как на дракона без крыльев.

Встаю и иду в нашу общую ванную. До утра еще далеко, но сон как рукой сняло.

Там зеркало на полстены. Не люблю зеркала. Что я там не видела ― эти широко расставленные глаза навыкате, слишком маленький нос и ярко-красные губы, которые словно накрашены, хотя я