перестав шипеть и даже двигаться. Она застыла, словно прислушиваясь к моим словам. А потом, с коротким, сухим треском, похожим на звук гаснущего костра, вдруг вспыхнула ярким чёрным пламенем и мгновенно втянулась обратно в Кайрана.

Свет люстр снова ударил по глазам.

Мы стояли посреди зала, и все присутствующие смотрели на нас в гробовом молчании. Люциан, Селина с мачехой и мой отец – все они буквально превратились в остолбеневшие манекены, глядя на меня – растрепанную, с чёрными разводами по подолу голубого платья и тяжело дышащую... и на него – Наследника Теней, чьи глаза сейчас были похожи на два разбитых зеркала.

В его красивом холодном лице не было больше ни издевки, ни презрения. Там было жгучее, почти болезненное и очень опасное любопытство. Он смотрел на меня так, будто я была призраком, восставшим из могилы, чтобы рассказать ему правду о его собственной душе.

– Ты... – начал он, но голос сорвался, превратившись в хриплый, надломленный звук.

Кайран резко отпустил мою руку, словно моё прикосновение теперь причиняло ему боль. Он отпрянул на шаг назад, и я увидела, как его зрачки расширились, затапливая радужку. В этом взгляде было столько немого вопроса... столько свирепого, голодного отчаяния, что у меня от волнения перехватило горло.

В эту секунду он не был наследным принцем. Он был мужчиной, который всю жизнь стоял под ледяным дождем, и которому вдруг... впервые... бросили тёплый плащ. И он не знал, согреться ли ему или разорвать этот плащ в клочья, чтобы не привыкать к чужому милосердию.

Его пальцы в последний раз мазнули по моей ладони в мимолетном, почти судорожном прощании.

– Не жди пощады за свои слова, Арианна, – выдохнул он так тихо, что услышала только я. – Те, кто входит в мою Тьму, редко возвращаются прежними.

Кайран молча развернулся. Его тяжелый плащ взметнулся за спиной, как крыло огромного ворона, отсекая меня от него. Он уходил так стремительно, словно спасался бегством от чего-то гораздо более опасного, чем его проклятие...

От меня.

Я осталась стоять одна в центре круга, чувствуя, как в венах всё ещё бурлит разгоряченная кровь, а кожа на щеке горит там, где я касалась его лица. Мне было плевать на всеобщее шокированное внимание. Я смотрела в его широкую, удаляющуюся спину и улыбалась.

Потому что в последнюю секунду, прежде чем отвернуться, он посмотрел на меня не как на «позор рода Лансер». Он смотрел на меня, как на единственный луч света в своей Тьме...

И этот огонь в его глазах стоил того, чтобы переиграть ради него всю свою судьбу.

Глава 5. Политический демарш

Тишина после ухода Кайрана длилась одно долгое, мучительно напряженное мгновение. Потом зал взорвался шёпотом. Волна возмущения, злорадства и откровенного страха прокатилась от стен к центру, где я всё ещё стояла одна. Моё платье было испещрено чёрными разводами, будто меня окунали в чернила, а лицо пылало от того неистового взгляда, который офн бросил на прощание.

И тут пошла вторая волна – волна «спасителей». Первым, конечно же, был Люциан.

Он подошёл ко мне с выражением благородного негодования, смешанного с брезгливостью, будто наступил во что-то неприятное. Его голубые глаза сверкали таким неприкрытым ледяным презрением, что в другой жизни я бы отшатнулась и испуганно затрепетала.

Но сейчас мне было всё равно. Пусть подавится своим недовольством!

– Арианна, – его громкий, чёткий голос перекрыл гул толпы. Он говорил не столько мне, сколько всему залу, играя свою роль доброго пастыря, пытающегося образумить заблудшую овечку. – Прекрати этот нелепый фарс. Ты зашла слишком далеко в своих попытках обратить на себя внимание. Все и так прекрасно знают, как ты желала моей благосклонности. Но использовать моего брата, пугать всех этой… этой чёрной вакханалией? Это уже ниже всякого достоинства. Пожалей, наконец, честь своего отца. Он не заслуживает такого позора.

Он протянул руку в повелительном жесте: «Иди сюда, я тебя спасу от тебя самой». Все вокруг замерли в ожидании. Все ждали, что я, как и раньше, расплачусь, побегу к нему или начну оправдываться, подтверждая свой образ истеричной дурочки.

Но я не пошевелилась. Я медленно, с ледяным достоинством, которое не вязалось ни с моим испачканным платьем, ни с моей опороченной репутацией, провела ладонью по подолу, будто смахивая пыль, а не следы живой магии.

– Ваше Высочество, – мой голос прозвучал тихо, но так металлически-чётко, что его услышали даже в самых дальних уголках зала. – Вы ошибаетесь. И в своей оценке моего поведения, и в оценке происходящего.

Люциан на мгновение опешил. Такой реакции от меня он явно не ожидал. В его глазах блеснуло замешательство. А по залу прокатился очередной возмущённый вздох.

– Я не пытаюсь привлечь ваше внимание, – продолжила я, глядя ему прямо в глаза. В моём взгляде не было и тени прежнего обожания, только настоящий холод. – Я выполняла свой долг. Как невеста наследного принца, я сочла необходимым разделить с ним хотя бы один танец на балу, куда он прибыл, несмотря на очевидную усталость после исполнения королевских обязанностей. Разве это не долг любой будущей супруги – быть опорой, а не обузой?

По залу пронёсся новый, теперь уже удивлённый шёпот. Такой речи от меня никто не ожидал. Я не просто отшивала свою бывшую болезненную влюблённость, я чётко переходила на другую сторону. Прилюдно. Ставя Люциана в неловкое положение.

Он побледнел. Он привык, что я лепечу и заикаюсь в его присутствии. А сейчас перед ним стояла женщина с прямой спиной и взглядом, в котором читалась не истерика, а железная воля.

– Твои «обязанности»? – фыркнул он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Ты о чём, Арианна? Он только что чуть не задавил тебя своей проклятой силой! Все видели, как эта… тварь ползала по тебе! Ты в опасности!

В этот момент Кайран, уже почти скрывшийся в арке, остановился. Он не обернулся, но его спина напряглась, как у готового к прыжку хищника. Я заметила краем глаза, как от него в нашу сторону потянулся тонкий, едва заметный на свету ручеёк тени.

Люциан, увлечённый своим монологом, этого не видел.

– Подумай, – он снизил голос, делая его «искренне-озабоченным». – Он же чудовище, Арианна. Он опасен. Для тебя,