А я... я даже не помнила его тогда. Я была слишком занята собой, своими играми, а потом – своей губительной первой влюблённостью в его брата.

– И теперь ты здесь, – он снова стал холодным, но этот лёд был хрупким, как весенний наст. – Ты танцуешь в моих руках, изображаешь чёртову нежность и ждёшь, что я поверю в чудо? Что ты вдруг ни с того, ни с сего прозрела?

Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как его дрожь передаётся мне.

– Не лги мне больше, Арианна. Если это игра – прекрати её сейчас. Потому что если я поверю тебе хотя бы на секунду, а потом окажется, что ты всё ещё смотришь на Люциана... я не просто убью тебя. Я сожгу этот мир дотла, чтобы тебе некуда было сбежать.

Я замерла, боясь пошевелиться.

В этой тёмной нише, запечатанной его магией, осознание всего масштаба катастрофы было колоссальным. Я вернулась в прошлое к человеку, который любил меня всю жизнь из тени, пока я сама добровольно шла на плаху. И теперь его недоверие было его единственной защитой от меня.

– Я не смотрю на него, Кайран, – прошептала я, чувствуя, как его Тьма на шее превращается из ошейника в осторожное, почти ласкающее прикосновение. – Больше никогда не посмотрю.

Глава 8. Это был яд

Его сбивчивое, горячее дыхание обжигало мои губы, а Тьма продолжала пульсировать вокруг шеи, то сжимаясь, то едва ощутимо вибрируя от его внутреннего напряжения.

Кайран ждал.

Ждал, что я начну рыдать, умолять, клясться в любви или – что было бы для него привычнее, – выплесну ему прямо в лицо очередную порцию яда, защищая Люциана. Он замер, как натянутая струна, готовый к любому удару, потому что вся его жизнь состояла из этих ударов. И я вдруг поняла: он совершенно не умеет защищаться от того, чего никогда не получал.

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг нашего страшного единения, я подняла руку.

Его магия тут же вздыбилась. Живой дым, клубившийся вокруг его плеч, метнулся к моим пальцам, и ледяные искры тьмы больно ужалили кожу, словно я засунула руку в осиное гнездо, состоящее из чистого мороза. Пальцы свело судорогой, но я не отстранилась. Просто заставила себя преодолеть этот барьер, игнорируя холод, который, казалось, вгрызался прямо в кости.

Моя ладонь медленно, почти невесомо легла на его мужественно-точеную скулу.

Под моими пальцами оказалась не холодная маска принца, а живая, напряжённая кожа. Я почувствовала жёсткую, едва пробившуюся щетину – он явно не успел привести себя в порядок перед балом после своих военных рубежей.

Кайран вздрогнул так сильно, будто я приложила к его лицу раскаленное клеймо. Его зрачки расширились до предела, на мгновение полностью поглотив радужку.

– Что ты... – сорвалось с его губ, и это был уже не голос грозного Наследника Теней, а хрип человека, которому внезапно перекрыли воздух.

Он резко дёрнул головой, пытаясь отстраниться, и ударился плечом о каменную кладку ниши. В его глазах вспыхнул самый настоящий неверящий испуг. Он смотрел на мою руку так, будто она была заряженным арбалетом, направленным ему в сердце. Кайран привык к боли, умел держать удар меча и смотреть в глаза смерти, но эта тихая, осознанная нежность выбила почву у него из-под ног.

Он просто не знал, что с ней делать в своём мире, где всё имело цену и скрытый мотив.

– Не надо, – выдохнул он, и его голос дрогнул. – Арианна, прекрати. Что ты делаешь?

– Я просто касаюсь вас, мой принц, – ответила я, и мой собственный голос показался мне на удивление спокойным, хотя внутри всё дрожало от осознания того, насколько мы сейчас близки. – Неужели это страшнее, чем ваша Тьма?

Я позволила своим пальцам мягко скользнуть к его виску, заправляя выбившуюся угольно-чёрную прядь. Его кожа была горячей, как в лихорадке.

– Послушайте меня, – я посмотрела ему прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. – Я не буду клясться вам в вечной любви. Знаю, что сейчас это прозвучит как издёвка. Вы правы в каждом своём слове – я была дурой. Самой большой, непроходимой дурой в этом королевстве. Я тратила годы на то, чтобы заслужить одобрение человека, который видел во мне только инструмент. И сама выстроила стену между нами...

Кайран молчал. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а Тьма вокруг начала медленно оседать, превращаясь из агрессивных жгутов в зыбко текущий туман.

– Я не прошу вас верить мне прямо сейчас, – продолжала я, чувствуя, как у меня самой начинают наворачиваться слёзы, которые я так долго сдерживала. – И я не прошу прощения за прошлое, потому что его нельзя просто вычеркнуть словами. Но я прошу об одном: посмотрите не на меня, а на свою сестру. Одиллия – единственное, что у вас осталось по-настоящему ценного. Если бы я всё ещё была на стороне Люциана, если бы я хотела вашей гибели... Ваше Высочество, подумайте своей холодной головой, зачем бы мне было разбивать ту чашку? Я могла просто стоять в стороне и смотреть, как она пьет. И завтра утром вы бы остались без неё. Совсем один, со своей Тьмой и своим горем, в котором вас обвинил бы весь мир...

Его челюсти сжались так, что я услышала скрежет зубов. Мои слова попали в самую цель – в его страх, который был сильнее страха перед собственной магией. Страх потерять любимую сестру.

– Вы думаете, Люциан остановится? – я сделала шаг ещё ближе. – Он ненавидит вас, Кайран. Но он ещё больше ненавидит то, что вы – единственный законный наследник. Одиллия для него – лишь ещё один рычаг давления.

Кайран медленно поднял руку.

Я замерла, ожидая, что он сейчас оттолкнет меня, но его пальцы лишь на мгновение зависли возле моего лица, прежде чем он сжал их в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. В его взгляде, в самой глубине этих чёрных озёр, появилось что-то новое.

Крошечный проблеск сомнения, сквозь который проглядывало его израненное, недоверчивое сердце. Кайран хотел поверить! Как же сильно он хотел поверить, что всё это не ложь. И моё сердце дрожало, таяло