полк в горстку серого праха? Границы стояли нерушимо, и ни единой капли солдатской крови больше не проливалось – наш покой держался на страхе соседних держав перед моим супругом.

А сам источник этого великого страха прямо сейчас тихо чертыхался сквозь стиснутые зубы в дворцовом саду.

Выдался тёплый летний полдень. Я восседала на пушистом ковре, раскинутом прямо на траве под сенью старой яблони, и лениво теребила травинку, жмурясь от ласкового солнца.

– Опять летит, – раздался сверху ворчливый баритон Кая.

Он стоял в паре шагов от меня, привалившись широким плечом к шершавому древесному стволу. Руки скрещены на груди, брови сурово сдвинуты к переносице, а взгляд неотрывно прикован к нашему сыну. 

Маленькому Риану едва минул год, и шило в его заду кололось так нещадно, что за ним не поспевала ни одна придворная мамка-пестунья.

Наш наследник, сверкая пухлыми голыми пятками, упрямо топал по траве к колючему розовому кусту, явно намереваясь оборвать бутон. Разумеется, короткие ножки заплелись на неровности, и малыш полетел носом вперёд.

Но до земли так и не долетел.

Тьма Владыки Вальгора, которой пугали непослушных детей в соседних королевствах, метнулась из-под сапог Кайрана широкой чёрной лентой и бережно подхватила малыша под животик. Ребёнок радостно взвизгнул, повиснув в воздухе, и цепко ухватил Тьму за призрачный край. Магия довольно заурчала, словно сытый кот, аккуратно поставила принца обратно на ножки, а затем скользнула ко мне и по-кошачьи игриво дёрнула меня за подол платья.

– Он из твоей магии верёвки вьёт, Кай, – усмехнулась я, отбирая у Тьмы свой изумрудный шёлк. – Ты избалуешь мальчишку вконец.

– Я его оберегаю, – буркнул супруг, отлепляясь от яблони и грузно усаживаясь подле меня на ковёр. – Кости у него ещё хрупкие. Не ровён час, лоб расшибёт о камень.

– Он будущий воин, ему по природе положено сшибать лбом все углы в замке, – я шутливо пихнула Кайрана локтем в жёсткий бок. – А твоя Тьма теперь служит нам нянькой на побегушках. Расскажи кому из лордов – со смеху же в ров свалятся.

– Пусть лишь посмеют, – Кайран привычным жестом сгрёб меня в охапку, усаживая к себе на колени, и уткнулся горячим носом мне в макушку. – Я им языки живо поукорачиваю. Моя магия – моя воля. Хочу – врагов на куски рву, а хочу – сыну спину страхую, когда он ходить учится.

– Грозный и беспощадный владыка, ничего не скажешь, – тихо рассмеялась я, прижимаясь щекой к его груди и слушая ровный, гулкий стук его сердца под тонкой льняной рубахой.

– Смейся-смейся, моя королева, – он мягко прикусил моё ухо, пуская по телу сладкую дрожь. – Вечером придет моя очередь посмеяться.

Я смотрела, как наш сын снова смело топает по изумрудной траве, крепко вцепившись пухлым кулачком в поддерживающий его бархатный чёрный жгут магии, и думала о том, как причудливо порой прядут свои нити богини судьбы.

В застольных балладах, что горланили подвыпившие менестрели по тавернам, жутких чудовищ всегда убивали славные рыцари с блестящими клинками. Но в жизни всё обернулось иначе. Мой монстр не издох от удара калёной стали и не был повержен светлой волшбой Жрецов.

Его вообще не нужно было убивать. Он сдался сам, стоило лишь протянуть ему руку во тьму и доказать, что его не страшатся. Его покорила простая человеческая любовь.

– О чём задумалась? – хрипловато спросил Кай, ласково поглаживая моё плечо.

– О том, что Тьма на диво ловко справляется с одним непоседой, – я лукаво улыбнулась, поворачивая голову и глядя прямо в его глаза, полные нежности. – Пожалуй, пора подкинуть ей второго подопечного. Чтобы не расслаблялась.

Кайран на миг поперхнулся воздухом, застыв каменным изваянием, но уже через удар сердца в его тёмном взоре полыхнул знакомый и жадный мужской огонь. 

И судя по тому, как взбурлила его Тьма у куста роз, вечер обещал наступить куда раньше положенного часа.

Конец