всё равно вздёрнут меня на эшафоте! – его голос вильнул, в нём прорезались нотки настоящей человеческой усталости и отчаяния.

– Нет, если мы договоримся, – мягко парировала я, глядя ему прямо в глаза и вливая в свой голос всю уверенность, на которую была способна. – Ты же умнее их всех. Мы найдем выход, достойный твоей крови. Опусти стилет. Покажи им всем, что ты выше этой грязи. Что ты милосерден и полностью контролируешь ситуацию…

Его напряжённые плечи тяжело опустились. 

Больная гордыня сыграла с ним злую шутку, заставив поверить в то, что его наконец-то поняли, услышали и признали гениальность, Люциан расслабился и шумно выдохнул, чуть подавшись вперёд ко мне. Ослабевшая рука дрогнула, и тонкое лезвие стилета плавно, всего на волосок, отошло от нежной шеи принцессы. 

Этого жалкого волоска и крошечной секунды расслабления противника Кайрану хватило с лихвой.

Тончайшая нить Тьмы, что всё это время неслышно змеилась по мрамору у самых сапог Люциана, коброй взвилась вверх и в одно мгновение захлестнула запястье второго принца, превратившись в толстый жгут непроницаемого мрака.

Раздался панический вопль Люциана.

Ледяные тиски Тьмы сдавили его мышцы, заставляя пальцы судорожно разжаться, и оружие со звоном отлетело куда-то во мрак за колоннами.

Кайран уже был там. Смазанной чёрной тенью он преодолел разделяющее их расстояние, сплетая свои инстинкты воина с магическим контролем, и одним точным движением выдернул рыдающую Одиллию из ослабевшего захвата.

Кайран бережно передал сестру дрожащим неподалеку фрейлинам и хищно навис над Люцианом.

Тьма, которую он так долго и мучительно сдерживал ради спасения сестры, хлынула из него наружу сорвавшейся плотиной. Температура в тронном зале мгновенно рухнула ниже нуля, изо рта пошёл пар. Густой чёрный туман заструился по полу, как живой бурлящий гейзер, плотным кольцом собираясь вокруг фигуры поверженного предателя. Магия скалилась, требуя крови.

– Давай! – истерично закричал Люциан, глядя на брата снизу вверх полными безумия глазами. – Убей меня на глазах у всех, тварь! Ты ведь этого всегда хотел?!

– Заткнись, – глухо и страшно прорычал Кайран.

– Убей меня! – второй принц харкнул кровью прямо на начищенные сапоги старшего брата. – Давай, монстр! Сожри меня своей проклятой Тьмой! Расщепи на куски! Покажи им всем, кто ты есть на самом деле!

Я кусала губы, тревожно глядя на них.

Люциан реально хотел стать долбаным мучеником. Хотел, чтобы в летописях Вальгора и сплетнях аристократов навсегда осталось то, что «прекрасного светлого принца» жестоко растерзало чудовище, оставив за ним ореол безвинно павшего героя.

Чёрные смертоносные щупальца магии взвились высоко вверх, готовые безжалостным молотом обрушиться на Люциана и стереть его в кровавую пыль.

Больше я не раздумывала ни секунды. 

В три быстрых шага преодолев расстояние между нами, я подошла вплотную к Кайрану со спины, проигнорировала шипящую магию и положила свою ладонь на его напряжённое плечо.

– Кай, – тихо позвала я.

Я кожей чувствовала, как сотни глаз сверлят мою спину. Весь огромный тронный зал замер, вжавшись в стены и затаив дыхание в ожидании кровавой бойни. Напряжение толпы было настолько душным и давящим, что его, казалось, можно было резать ножом. Высший свет Вальгора застыл, трясясь от животного страха и одновременно не в силах отвести взгляд.

Но эффект от моего прикосновения оказался невероятным – словно раскалённый клинок с шипением опустили в ледяную воду. Разъярённый Принц Тьмы, только что готовый на жестокую показательную казнь, вздрогнул всем телом и замер.

Где-то в толпе лордов кто-то судорожно втянул воздух, и в напряженной тишине это прозвучало оглушительно громко.

Кайран медленно повернул ко мне голову. Наши глаза встретились. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, игнорируя парализованную ужасом толпу вокруг.

Наконец он шумно выдохнул и, накрыв мою ладонь своей рукой, переплёл наши пальцы.

Его Тьма мгновенно исчезла, оставив после себя лишь горьковатый запах, и двор буквально подавился коллективным шоком. Сквозь звенящую тишину было слышно лишь, как вразнобой понеслись шепотки и ахи ошарашенных аристократов. Они ждали от него срыва и подтверждения его чудовищной сути, но вместо этого стали свидетелями фантастического самоконтроля.

Кайран перевёл взгляд на скорчившегося у его ног брата, который всё ещё вжимался в мрамор, ожидая смертельного удара.

– Моя Тьма больше не ест падаль, – надменно произнёс Кайран. – Поэтому ты сгниёшь в тюрьме, Люциан, как обычный никчёмный человек. Стража! Уберите эту грязь.

Глава 34. Последний яд

Тронный зал после побоища выглядел так, словно здесь устроила вечеринку стая троллей, а потом перебрала с выпивкой. Перевёрнутые банкетки, осколки хрусталя, растоптанные пирожные вперемешку с кровью и сбитые набекрень парики особо ретивых лордов... 

Те гвардейцы, что не продались Люциану, сейчас хмуро и методично вязали мятежников, пинками направляя их к выходам. В дальнем конце зала вокруг охающего старого короля суетилась целая стайка лекарей с бинтами и какими-то притирками.

Я стояла в самом центре этого разгрома, прижимаясь плечом к груди мужа, и пыталась просто нормально дышать. Воздух казался густым, пахло каким-то жжёным и горьковато-туманным ароматом, который всегда оставался после магии Кайрана.

– Как ты? – хрипло спросил Кай, не убирая тяжёлой руки с моей талии. 

Его пальцы всё ещё были напряжены до предела.

– Вроде нормально, – я вздохнула, откидывая прилипшую ко лбу прядь волос. – Но мои любимые туфли безнадежно испорчены. Мрамор и чужая кровь – отвратительное сочетание.

– Куплю тебе сотню новых, – хмыкнул он, но взгляд его оставался колючим, изучая толпу. – Не расслабляйся. Крысы загнаны в угол, а от этого они только дурнее.

– Да куда уж дурнее, – я нервно усмехнулась. – Люциан в наручниках, Клодия уже, наверное, примеряет тюремную робу. Всё, Кай. Мы выиграли.

– Ты слишком хорошего мнения о людях, Ари, – мрачно отозвался он. – Иди сюда.

Он притянул меня ещё ближе, пряча за собой. Я хотела возмутиться, что не маленькая, но неожиданно мой взгляд зацепился за дальнюю колонну.

Там была Селина.

Сперва мне показалось, что она просто находится в глубоком ступоре. Она пялилась остекленевшим взглядом на то, как её драгоценного Люциана пинками гонят к выходу. Её идеальный мир, где она почти королева, а я – ничтожество, только что рухнул с оглушительным треском.