— А вы со многими женщинами переписываетесь? — Маша почувствовала, что ее вопрос прозвучал не слишком уместно для первого знакомства.

Но он кивнул с простодушным видом.

— Некоторых выбрал я, но, в основном, женщины сами предлагают познакомиться. Свободных обеспеченных мужчин к сорока годам немного. Женщины стали неплохо зарабатывать, но счастья им деньги не прибавили. Или я не прав?

— Так вы стремитесь осчастливить как можно больше женщин? — не удержалась Маша. Ее почему-то задела его самоуверенность.

— Почему так резко, вы же меня не знаете?

— Юра, простите, я не хотела вас обидеть, вы правы, я действительно вас не знаю. — Она не могла понять причину своей агрессивности. Какое ей дело до этого Юры? С чего это ей вдруг его ревновать? Да пусть у него дома хоть целый гарем. Ей-то что? Хотя нет, ей не все равно. Если у него дома гарем, то ей нужно хотя бы попытаться узнать, нет ли там Светланы.

— А вы думаете, что близкого человека найти легко?

Маша заметила, что на его лице отражается все, что он чувствует. У нее возникло странное желание защитить его. Она едва удержалась от желания дотронуться до его руки.

— Нет, Юра, я как раз думаю, что это очень сложно.

— Мария, извините за прямолинейность, зачем вы мне написали, ведь вы же замужем?

— Со мной иногда случаются странные вещи... Я совершаю не свойственные себе поступки. Мне потом и самой бывает трудно понять, зачем я это сделала. А с вами не бывает такого?

Он поймал ее взгляд и медленно ответил, глядя в упор:

— И со мной бывает.

Она вдруг смутилась, и повисло неловкое молчание. Оказалось, что он неплохо разбирается в людях. Не хотелось разыгрывать перед ним спектакль и ловить его в заранее расставленные капканы. Она безо всякого перехода спросила откровенно:

— Юра, а вы бы могли убить человека?

— Маша, вы такие странные вопросы задаете... Почему вы меня спрашиваете об этом?

Она пожала плечами и сделала неопределенный жест рукой:

— Просто так.

— С едва знакомым можно говорить о чем угодно?

Она кивнула.

— Наверное.

— Это уже в прошлом, поэтому могу вам признаться, я однажды чуть не убил человека. Женщину.

— А за что?

— Она мне сделала очень больно. Унизила. Честно говоря, не очень хочется вдаваться в подробности.

Маша опустила глаза и заметила, что у него дрожат руки. На столе лежала пачка сигарет, она кивнула на нее:

— Курите, если хотите.

Он закурил и сказал:

— Я рад, что этого не случилось, потому что смерть ничего не решает. Вернее, она решает все по-своему и уже не оставляет выбора. Советую выкинуть из головы темные мысли, если они у вас есть. Зачем применять крайние меры? Надо стараться решить проблему цивилизованным способом. Мы же не дикари. Почему бы не оставить друг друга в покое? Часто случается, что люди, прожив вместе не один год, перестают друг друга понимать. Мне это, к сожалению, знакомо. Разве не проще разойтись? У вас есть дети?

— Нет.

— Тем более.

Нужно было срочно менять тему. Бог знает, что он о ней подумал. Она вспомнила его слова: «Советую выкинуть из головы темные мысли». Наверное, он решил, что она хочет убить своего мужа и ищет сообщника.

— Я бы, пожалуй, съела мороженого.

— Может быть, хотите выпить?

— Нет, только мороженого.

Юра позвал официанта и заказал Маше охлажденный десерт, а себе пиво с орешками.

Она не удержалась и задала неуместный вопрос:

— Может, пить не стоит?

Юра уточнил:

— В каком смысле пить?

Маша невинно протянула:

— Ну, пиво... за рулем, по-моему, небезопасно.

Он снисходительно улыбнулся.

— Только не для водителя с двадцатилетним стажем. У меня безотказно срабатывает автопилот. Машину и самолет одинаково хорошо могу водить и в трезвом, и в пьяном состоянии. В пьяном, конечно, не «в стельку», — добавил он, заметив ее недоверчивый взгляд.

Когда принесли заказ, Юра залпом выпил большую часть своего бокала. Выпил пиво, как воду.

— Маша, а кем вы работаете, если не секрет? У меня, честно говоря, сложилось такое впечатление, что все женщины сейчас занимаются бухгалтерией.

Светлана как раз была среди тех женщин, о которых он говорил.

— Нет, я к бухгалтерии не имею никакого отношения. Я страхую автомобили, железо, — уточнила она.

— О, почти коллеги. А мы случайно не в одной страховой компании работаем?

Она покачала головой.

— У нас нет в штате аварийных комиссаров, мы привлекаем их со стороны.

— Как называется ваша фирма?

— А почему вы спрашиваете?

— Просто так, нужно же о чем-то говорить.

— Если мы подружимся, я вам обязательно скажу.

— Хотите на всякий случай остаться инкогнито?

— Стоит ли нагружать друг друга ненужной информацией?

Она не знала, как свернуть разговор в сторону Светланы, и ощущала, что выглядит полной идиоткой, пытаясь вести двойную игру. Она спрашивала о чем-то несущественном, но так и не могла подступиться к тому, из-за чего оказалась здесь.

— Юра, а вы со всеми женщинами после первой встречи продолжаете поддерживать отношения?

— Нет, а если быть точным, то в основном все как раз и заканчивается после первой встречи.

— А почему?

— Маша, мы с вами едва знакомы, а вы все время спрашиваете про каких-то других женщин. Я уже отвечал на подобный вопрос. В мои планы не входит осчастливить как можно больше одиноких женщин. — Он позвал официанта и достал кошелек.

Было видно, что его утомил их бессодержательный диалог. Она своими неловкими «хитроумными» вопросами сбивала его с толку. Он заскучал и не пытался скрыть это. Разговора не получалось. Он решил не терять даром времени.

Маша хотела заплатить за себя сама, но он не позволил. Рассчитался и предложил ее подвезти. Просто так, из вежливости. Она поспешно отказалась, проклиная себя за то, что не сумела ничего узнать о Свете.

Они довольно сухо простились у метро.

— Странный у нас все же разговор получился, — сказал он ей на прощание.

Маша вернулась домой раньше Саши, стянула с себя майку и узкие джинсы и включила воду в ванной. Ей хотелось смыть с себя непонятное томление. Она встала под душ и подставила лицо прозрачным струйкам. В тот момент, когда Юра посмотрел в ее глаза, она почувствовала, словно кто-то подтолкнул ее к этим глазам. Ее как будто потянуло к нему. Потянуло в прямом смысле этого слова. И, если бы не было кругом посторонних глаз и если бы такое поведение считалось приличным, она бы встала со своего места, подошла к нему и обняла. Ей даже страшно стало за себя, что