И у Маши после их встречи весь вечер в ушах стоял его отвратительный прерывистый смех.

Игорь оказался симпатичным высоким худощавым брюнетом в модных очках «Пигмалион», немного похожим на Юрия Башмета. Ничего не было проще договориться с ним о совместном походе в театр. Они встретились за час до начала спектакля у того же памятника Пушкину.

С первой секунды общения он легко и непринужденно взял инициативу в свои руки, словно их свидание было запланировано давно и тщательно и он узнал о нем не накануне, а ждал его как минимум несколько дней.

Заметив ее издалека, он легкой пружинистой походкой пошел навстречу.

— Машенька, какая приятная неожиданность, вы очаровательно выглядите. Очень рад, очень рад. Думаю, кофейку для начала? Вы не возражаете?

Маша не возражала.

К кофе ей принесли целый молочник горячих сливок, а для пирога — крошечный прибор: вилочку и ножик.

Игорь непринужденно рассказал о себе, немного, но вполне достаточно для первого знакомства. Маша в ответ немного рассказала о себе. У него была удивительная способность сблизиться, но не залезть в душу, соблюдать комфортную дистанцию.

Ей даже не составило особого труда поговорить с ним немного о Свете. Он нисколько не удивился, что знаком с ее подругой. На все Машины вопросы охотно ответил. Да, Светочку он, конечно, хорошо знает. Время от времени они ходят вместе в Филармонию. Светочка очень восприимчива к хорошей музыке. Это сейчас редкость. Современные девушки не часто увлекаются классикой. Да, он знает, что у нее сейчас отпуск. Поэтому старается ее не тревожить. Раз молчит телефон, значит, хочет отдохнуть от людей. Это ведь так понятно. Их походы на концерты были исключительно после работы. Это очень удобно, потому что Светочка, также как и Маша, работает в центре. Он надеется, что Светочка после отпуска выйдет на связь и они вместе опять куда-нибудь сходят. А сейчас можно сделать перерыв, потому что в летний период все музыканты разъехались на гастроли.

В этот вечер ей понравилось все: и пирог, и кофе, и спектакль в театре «Комедии». А особенно Игорь. И то, как ненавязчиво он проводил ее только до станции метро. А потом на прощание поцеловал, осторожно прислонив к колонне. Она послушно включилась в поцелуй и даже почувствовала, как сладко упало сердце. Только этого ей не хватало! Хотя если разобраться, то именно этого ей и не хватало в последнее время.

Маша стояла на пороге своей квартиры и не решалась открыть дверь. Ей казалось, что все впечатления сегодняшнего вечера у нее на лице.

Саша, услышав щелчок замка, крикнул ей, что не ужинал без нее и что голодный. Он с чипсами сидел за компьютером. Маша достала из холодильника борщ и поставила его на плиту. Саша вскоре вышел, как голодный зверь, на запах. Она налила ему полную тарелку и положила туда большой кусок мяса.

— Как спектакль?

— Понравился.

— А Илье?

— Тоже.

Маша сказала, что в театр пойдет с Ильей, которого Саша хорошо знал. Илья работал вместе с Машей и был равнодушен к женщинам, в том смысле, что любил мужчин.

Саша с аппетитом ел ароматный борщ, прикусывая большим ломтем хлеба. Маша сидела напротив и внимательно смотрела на мужа, словно давно не видела. Он выглядел не блестяще. Осунулся и похудел. Под воспаленными глазами синие круги, тонкая, как у мальчишки, шея в широком вороте свитера. Темно-русые с большими залысинами у висков волосы. Чувственные губы. Выдающийся подбородок с продольной ямочкой посередине. Светка часто повторяла, что у него сексуальные руки. Ее слова теперь приобрели особенный смысл. Маша засмотрелась на его длинные пальцы с темными волосиками на фалангах и, чтобы отогнать непристойные мысли, сказала:

— Светкин телефон молчит уже десять дней.

— А что говорят в милиции? — спросил Саша, жуя мясо.

— Все то же, — сказала Маша, наливая себе в чашку кофе.

— Чего это ты кофе на ночь? — равнодушно спросил Саша.

— Хочется.

Они встретились глазами, и Маша вдруг поняла, что он смотрит на нее, но не видит. Он смотрел на нее точно так же, как только что смотрел на стену, и был сейчас очень далеко от нее. Она к его мыслям не имела никакого отношения. Маша заглянула в его пустые глаза и не увидела в них своего отражения. И ей пришло в голову, что если с ней сейчас что-нибудь случится, если, например, она исчезнет, как Светка, то он, скорее всего, не очень-то расстроится. А может быть, даже обрадуется. Ему стало безразлично, живет Маша с ним или нет. Она вдруг поняла, что перестала существовать для него. Когда это случилось? Месяц или год назад, а может быть, намного раньше. Почему она не замечала этого? Семейное счастье улыбнулось ей и помахало на прощанье рукой, а она продолжает жить так, как будто ничего не изменилось. Она вдруг подумала, что могла бы завести себе даже любовника. Сашка бы не догадался, потому что разучился читать по ее лицу. Ему неинтересно. Когда-то было интересно, а потом прошло, а она не заметила, когда это случилось, и продолжает считать, что он ее любит, а этого давно нет. А раз так, то... Но она не додумала свою мысль до конца и отвлеклась на другое. Оказывается, она зря старалась устроить Светину жизнь. Ее жизнь была вполне устроена и наполнена интересными встречами и впечатлениями, не в пример Машиной. И, может быть, действительно в милиции правы, что в отпуске человек имеет полное право исчезнуть на месяц. Плюнуть на близких, если они есть, и оттянуться по полной.

Вовка сам вышел на связь. Это было очень кстати, потому что она вряд ли бы решилась позвонить ему в Москву. Вовка, как выяснилось на их последней встрече с классом, уже год работал в каких-то немыслимых верхах, чуть ли не в аппарате президента. Да и в Питере у него остались полезные связи. Ну и что? И ничего. А только, когда они расставались, он сказал отдельно для Маши, что если ей будет нужна помощь, любая, то она может смело к нему обращаться. И он постарается все для нее сделать. Правда, когда он ей говорил это, они все уже изрядно выпили. Но слова-то его были сказаны. И слова эти Маша запомнила.

— Как дела, красавица?

— Просто замечательно, что ты позвонил! — Маша с телефоном выбежала поговорить в коридор.

— Маруся, мне давно нужно было переехать жить в Москву, чтобы мы стали с тобой ближе, тебе не кажется? Ты никогда