Женщина снова издала тот же звук, кивнула своей тяжелой, неуклюжей головой. Потом опустила руку и, не сводя с них мутного взгляда, медленно отступила назад, в тень, продолжая бормотать что-то невнятное.

– Блядь, – выдохнул Дима. – Эта… новость. Это меняет всё.

– Проходим, пока она не передумала, – тихо сказала Маша.

Они втиснулись в узкую дверь. Теплотрасса оказалась длинным, тёмным туннелем, где царила благоговейная тишина, нарушаемая лишь капаньем воды.

«Нива» ждала их. Дверь со стороны пассажира была не заперта. Дима свистнул от удивления.

– Везуха. Садись, красавчик, – кивнул он Славе. – Первый урок.

Слава нехотя уселся за руль. Кресло пахло табаком и стариной. Приборная панель – простейшая. Ключ торчал в замке зажигания.

– Поверни, – сказал Дима, стоя у открытой двери.

Слава повернул. Лампочки на панели замигали. Стрелки дёрнулись.

– Теперь сцепление в пол. Правой ногой – тормоз. Рычаг на нейтрали.

Слава, вспоминая смутные знания из интернета, выполнил.

– Заводи.

Он повернул ключ до упора. Двигатель взревел, затарахтел, потом, пыхтя, заработал на холостых оборотах. Звук в тишине двора казался кощунственно громким.

– Отлично. Теперь отпускай сцепление медленно, пока не почувствуешь, что машина хочет тронуться. Тогда добавь газ.

Слава попробовал. «Нива» дёрнулась и заглохла.

– Слишком резко. Снова.

Со второй попытки получилось. Машина, рыча, тронулась с места и, подпрыгивая на ухабах, проехала несколько метров.

– Останови. Теперь моя очередь, – Дима обошёл машину, Слава перебрался на пассажирское сиденье.

Дима за рулём выглядел естественнее. Он тронулся резче, но увереннее, объехал сарай и вывел «Ниву» на более-менее ровную дорогу внутри дворов.

– Ездить по городу – одно. А найти путь, по которому можно уехать… – он посмотрел на Машу на заднем сиденье. – Что скажешь, штурман?

Маша уже изучала карту при свете дня, пробивающемся через грязное лобовое стекло.

– Самый безопасный – через промзону. Но нужно проехать два километра по жилым улицам, чтобы до неё добраться.

– Рискнём, – Дима повернул руль. – Пристегнитесь, дети. Папа Дима везёт вас в светлое будущее. Ну, или в очень тёмное настоящее. Как повезёт.

«Нива» выкатила из дворов на пустынную улицу. И тут они увидели масштаб.

Машин было не просто много. Они образовали кладбище. Одни – врезались друг в друга, другие – брошены с открытыми дверями. Посреди дороги стоял пустой автобус, его лобовое стекло было разбито. И везде – следы. Тёмные, высохшие. И они. Заражённые. Их было не трое, и не десять. Они стояли группами, медленно бродили в одиночку, сидели на корточках у стен. Как будто всё население окрестных домов вышло на эту странную, молчаливую прогулку.

Звук двигателя заставил десятки голов повернуться в их сторону. Мутные глаза уставились на «Ниву».

– Блядь, – тихо выругался Дима. – Пристегнись, Слава. Маша, держись.

Он нажал на газ.

«Нива» рванула вперёд, объезжая брошенную легковушку. Первый заражённый – мужчина в спортивном костюме – медленно потянулся к ним, но машина пронеслась мимо, задев его зеркалом. Тело отлетело в сторону, упало, но тут же начало подниматься.

– Их не остановить, – сквозь зубы сказал Дима, лавируя между автомобильными остовами. – Только сбить с ног.

К ним слева, откуда-то из подворотни, вышла группа. Четверо. Шли не спеша, но прямо на траекторию движения.

– Держись! – Дима не стал сворачивать. «Нива» на скорости врезалась в первого. Удар. Тело ударилось о капот, откатилось. Второго Дима объехал, третьего зацепил бампером. Лобовое стекло забрызгалось тёмной жидкостью.

Маша вскрикнула. Слава вцепился в ручку над дверью. Его тошнило. Это было не как в кино. Это была тупая, грязная реальность: звук удара, треск костей, машина, подпрыгивающая на неровностях трупа.

– Выход на проспект! – крикнула Маша, тыча пальцем вперёд. – Там пробка! Нельзя!

Дима уже видел: впереди, на перекрёстке, машины стояли бампер к бамперу. Проехать невозможно.

– Чёрт! Куда?!

– Направо! Во дворы! – скомандовала Маша.

Дима вывернул руль. «Нива» на двух колёсах вписалась в узкий проход между домами, чиркнула дверью по кирпичной стене, вылетела в следующий двор. Здесь было пусто, только песочница и горка.

– Стоп! – вдруг крикнула Маша. – Смотри!

Прямо перед ними, метрах в двадцати, стоял ребёнок. Девочка лет семи. В розовом платьице, с бантиками в волосах. Она стояла спиной к ним, качала головой из стороны в сторону, как будто напевая себе песню. И медленно, очень медленно, поворачивалась.

– Объезжай, – прошептал Слава. – Ради всего святого, объезжай.

Дима резко дал задний ход, собираясь развернуться. Но поздно.

Девочка повернулась. Её лицо было бледным, но целым. Глаза – огромными, синими и… пустыми. Она посмотрела прямо на них. И улыбнулась. Широкой, неестественной улыбкой, обнажающей мелкие, ровные зубки.

Потом она побежала. Не неуклюже, как взрослые. А быстро, по-детски легко, прямо на них.

– На хуй! На хуй отсюда! – заорал Дима, бросая «Ниву» вперёд, не в сторону девочки, а к забору в конце двора. Деревянный забор хрустнул под бампером, «Нива» проломила его и выкатилась на другую улицу – узкую, промышленную.

В зеркало заднего вида Слава увидел, как маленькая фигурка в розовом подбежала к разломанному забору, остановилась и машет им рукой. Как будто прощаясь.

Никто не сказал ни слова. Только тяжёлое дыхание.

Маша первая нарушила тишину, голос её был ровным, но очень тихим:

– Они… разные. Взрослые – медленные. Дети… быстрые.

Дима просто кивнул, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Он свернул на какую-то грунтовку, ведущую между складов, и остановил машину в тени огромного газгольдера.

– Десять минут. Проверим машину. И… придём в себя.

Слава вывалился из машины, прислонился к холодному металлу бака, и его вырвало. Съеденная утром тушёнка вышла обратно, жёлтой, кислотной массой. Он плакал. От страха, от отвращения, от беспомощности.

Дима не подошёл. Он открыл капот, начал проверять уровни. Его руки тоже дрожали, но он делал дело.

Маша сидела в машине, смотрела в пустоту. Потом достала глюкометр. Механические движения. Укол. Кровь. Цифры. Всё в норме. Странно. В такой момент – и всё в норме.

– Так, – сказал Дима, закрывая капот. – Машина цела. Бензина полбака. Масло нормальное. Едем дальше. Цель – выехать за город. До Соснового Бора – не сегодня. Сегодня – просто выбраться из этой мясорубки. Понятно?

Слава кивнул, вытирая рот рукавом. Он чувствовал себя последним дерьмом. Но он залез обратно в машину.

– Маша, куда ехать?

– Прямо, –