отрываясь от карты. – Если он не работает – авария. Пробка. Тупик.

– Значит, объезд, – Дима поставил на стол три миски с дымящейся тушёнкой. Сегодня в ней плавали зёрна кукурузы из второй банки. – Через промзону. Дорога хуже, но машин меньше.

Они ели молча. Еда была топливом, а не удовольствием. Слава заставлял себя прожевать каждый кусок, чувствуя, как желудок, сжавшийся за дни голода, нехотя принимает пищу.

– Так, – Дима отодвинул пустую миску. – Сегодняшняя миссия: найти коня железного. Цель – внедорожник или большой универсал. Чем выше клиренс, чем больше колёс, тем лучше. Приоритет – дизель. Он менее привередлив.

– А если все машины закрыты? Ключи у людей… или у тех, во что они превратились, – сказал Слава.

– Тогда «угон по-простому», – Дима достал из кармана связку странных инструментов – тонкие металлические крючки, плоские пластины. – Учился у одного знакомого. Для старых машин сработает. Для новых… сложнее.

– А водить кто будет? – спросила Маша, наконец отрываясь от карты. – У нас нет прав. Ни у кого.

Дима хмыкнул.

– Права сейчас – последняя бумажка, о которой стоит волноваться. Водить буду я. У меня есть опыт. Небольшой, но есть.

– Какой опыт? – не отставал Слава.

– Дядя Витя, дальнобойщик. Лет с пятнадцати брал с собой на трассу. Давал порулить на пустых участках. Говорил, мужик должен уметь две вещи: драться и машину водить. Я хоть что-то усвоил.

– И ты предлагаешь нам мчаться по забитому городу с твоим «опытом» пустых участков? – в голосе Славы прозвучала та самая, надменная нота, которая всегда бесила Диму.

Дима посмотрел на него холодно.

– А ты предлагаешь лучшее? Сидеть и ждать? У Маши инсулина на двадцать дней. Еды – на неделю, если растягивать. Воды – на десять дней. Через неделю мы будем слишком слабы, чтобы идти пешком. Выбор, блядь, невелик.

Слава замолчал. Он ненавидел, когда Дима был прав. Особенно когда он был прав таким, простым и грубым образом.

– Ладно, – сдался он. – Ищем машину. Куда идём смотреть?

Маша протянула карту.

– Вот здесь, во дворах за гаражным кооперативом. Район старый, машин много. И не таких навороченных, чтобы были сложные противоугонки. Скорее всего, «десятки», «четырнашки», может, какие-нибудь старые джипы.

– Почему там? – спросил Дима.

– Потому что оттуда есть выезд сразу на две улицы. И вид из окон пятого этажа соседнего дома. Мы можем сначала провести разведку с крыши.

Дима одобрительно кивнул.

– Смотрите, наш режиссёр мыслит стратегически. Берём её в генералы. Пошли на крышу.

Крыша их пятиэтажки открывала вид на море серых домов, черепицу, спутниковые тарелки и… тишину. Раньше сюда долетал гул города. Теперь – ничего. Только ветер, который гулял между антеннами.

Маша, как заправский оператор, сразу легла плашмя у парапета, чтобы её силуэт не выпирал на фоне неба. Дима и Слава последовали её примеру.

Внизу, во дворах, действительно стояло с десяток машин. Большинство – обычные седаны. Но в углу, под сенью полуразрушенного сарая, стояла белая «Нива» старого образца. Высокая, угловатая, с потёртыми боками и чуть спущенным, но целым задним колесом.

– Бинго, – прошептал Дима. – Старушка, но легенда. На такой и по бездорожью. Если заведётся.

– А если не заведётся? – вечный вопрос Славы.

– Тогда ищем дальше. Но сначала – проверка.

Проблема была в пути. Чтобы добраться до тех дворов, нужно было пройти через открытый пустырь – бывшую детскую площадку, а теперь – площадку для ожидания. На ней, как и вчера, стояли трое заражённых. Неподвижно. Как будто вкопанные.

– Их не было на карте, – сухо заметила Маша.

– Они как грибы после дождя, – проворчал Дима. – Ладно. Обходной путь есть?

Маша изучила карту, потом реальность.

– Через подвал соседнего дома. Там должен быть проход в общую теплотрассу. По ней можно выйти почти к тому сараю. Но…

– Но?

– Но если в подвале что-то есть, мы в ловушке. Туннель узкий. Отступать будет некуда.

Выбор между открытым полем с тремя зомби и тёмным туннелем с неизвестностью. Дима выбрал туннель.

– По крайней мере, там тихо. А на открытом пространстве они нас увидят и пойдут. А куда бежать? Обратно сюда.

Снарядились. Дима взял монтировку и свой набор для «отмычки». Слава – нож и фонарь. Маша – газовую пушку и свисток. В рюкзак на всякий случай бросили бутылку воды и пару шоколадок.

Подвал соседнего дома пах не просто сыростью, а затхлостью века. Они шли, освещая путь одним фонарём, приглушённым красным светом. На стенах – плесень фантастических форм, под ногами – хрустящий мусор.

– Теплотрасса должна быть за этой дверью, – Дима показал на ржавую металлическую дверь в конце коридора. Она была приоткрыта.

Они замерли. Из-за двери доносился звук. Не стук. А… шуршание. Как будто кто-то медленно перебирает бумаги.

Дима жестом велел оставаться. Прислонился ухом к щели. Потом медленно, на сантиметр, отодвинул дверь.

За ней была небольшая техническая комната. И в ней, сидя на корточках спиной к ним, копошилась фигура. Женщина в домашнем халате и тапочках. Она что-то рылась в рассыпанной по полу куче старых газет и обрывков кабеля. Движения её были странными – не целенаправленными, а будто она что-то искала, но уже забыла, что именно.

– Она… не агрессивная, – тихо сказала Маша. – Она просто… занята.

– Пока, – поправил Дима. – Проходим тихо. На цыпочках. Не дышать.

Они начали красться вдоль стены, стараясь не задеть хлам. Слава шёл последним, и ему показалось, что женщина на секунду замерла. Как будто прислушалась.

Они уже почти достигли противоположной двери, ведущей в теплотрассу, когда Слава наступил на детскую погремушку.

Глухой, пластиковый треск прозвучал в тишине как взрыв.

Женщина резко обернулась.

Её лицо было… почти нормальным. Серым, но не разложившимся. Глаза мутные, но в них теплилась какая-то искра. Не разума, а… инстинкта. Она уставилась на них. Потом медленно поднялась.

– Спокойно, – прошептал Дима, поднимая монтировку. – Отходим к двери.

Но женщина не бросилась. Она сделала шаг вперёд, потом ещё. Её рот приоткрылся, и она издала звук. Не рык. Не стон. А что-то похожее на сиплое, растянутое: «А-а-а…».

– Она… пытается говорить? – ахнула Маша.

Женщина протянула руку. Не чтобы схватить. А… как будто указывая. На них? Нет. Мимо них. На дверь в теплотрассу.

– Она… показывает нам путь? –