Слава замер. Из-за угла, со стороны подсобки, послышался шорох. Медленный, тягучий. Потом – тихий, влажный звук, как будто что-то волочится по линолеуму.

Дима жестом показал: отходим к заднему выходу.

Магазин имел два выхода – основной и служебный в глубине зала. Они стали медленно пятиться, не сводя глаз с тёмного прохода, откуда доносились звуки.

Шорох становился громче. И тогда они увидели его.

Из темноты выплыла фигура. Это был мужчина в форменной рубашке – вероятно, работник магазина. Половина его лица была отсутствующей, как будто её сорвало. Глаз не было, только тёмная впадина. Он двигался неровно, волоча одну ногу. В руке, согнутой под неестественным углом, он сжимал… открывалку для консервов. Он просто держал её, не используя.

– Спокойно, – еле слышно прошипел Дима. – Он нас не видит. Идёт на звук.

Они замерли в тени стеллажа. Работник прошёл мимо, в паре метров, повернув свою страшную голову на звук их затаившегося дыхания. Он остановился. Замер. Потом медленно повернулся и поплёлся обратно, в темноту подсобки.

– Нахуй отсюда, – выдохнул Дима. – Быстро.

Они почти бегом выскочили через служебный выход в узкий, грязный двор. Дима прикрыл за собой дверь, подпер её обломком трубы.

– Обратно не той же дорогой, – он был бледен, но голос твёрд. – Обойдём через дворы. Тяжело?

Рюкзаки тянули к земле. Маша кивнула, губы её были белыми.

– Нужно… поесть. Сейчас.

Они присели за мусорным контейнером. Дима достал из своего рюкзака шоколадку, разломил на три части. Сахар ударил в кровь почти мгновенно. Слава почувствовал, как дрожь в руках немного утихает.

Маша медленно жевала, закрыв глаза. Через минуту она открыла их, и взгляд стал чуть более осознанным.

– Лучше. Спасибо.

Обратный путь был кошмаром. Груз тянул вниз, каждый звук заставлял обливаться холодным потом. Они пересекли проспект, нырнули в знакомую арку.

И тут увидели их.

На детской площадке, там, где они проходили час назад, теперь стояли трое. Двое взрослых и ребёнок. Все – с той же серой кожей, с той же пустотой во взгляде. Они стояли неподвижно, смотря в одну точку, как будто ожидая команды.

– Блядь, – беззвучно прошептал Дима. – Их стало больше.

Они прижались к стене. Путь к их подъезду был отрезан.

– Обход, – показал Дима на противоположный конец двора. – Через чёрный ход в соседнем доме, потом по крышам гаражей.

Это был риск. Но иного выбора не было.

Они почти ползком, прячась за машинами, добрались до соседнего подъезда. Дверь была закрыта. Дима попробовал код – не подошёл. Тогда он взял монтировку.

– Прикройте меня.

Удар по замку прозвучал как выстрел. Твари на площадке повернули головы.

– Быстро! – зашипела Маша.

Дима ударил снова. Замок поддался. Они ввалились внутрь, захлопнули дверь. Слава последним увидел, как те трое с площадки начали медленно, но неуклонно двигаться в их сторону.

Они вернулись в квартиру, когда солнце уже поднялось над крышами, окрашивая дымку в грязно-розовый цвет. Дверь заперли на все замки, забаррикадировали тем же шкафом.

Рюкзаки опустошили на пол. Воды – 12 литров. Консервов – 15 банок. Шоколад, сухофрукты, соль, сахар. Аптечка. Полоски для Маши.

Богатство. И цена ему – то, что они увидели.

Дима сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на потолок.

– Их больше. И они… не ушли. Они просто стоят.

– Как будто ждут, – тихо добавила Маша. Она уже сделала себе инъекцию, цвет лица вернулся. – Или охраняют территорию.

Слава молча раскладывал консервы по видам. Его руки делали это автоматически. Внутри была пустота. Он видел лицо того работника магазина. Отсутствующее лицо. И открывалку в руке. Почему открывалку? Случайность? Или…

– Они что-то помнят, – вдруг сказал он вслух. – Тот, в магазине. Он держал открывалку. Как будто… это было важно. Когда он был человеком.

Дима повернул к нему голову.

– Значит, не совсем овощи. Значит, могут использовать вещи. Могут… думать.

Это открытие было страшнее, чем если бы они были просто животными.

– Нам нужно уезжать, – тихо сказала Маша. – Из города. Пока их не стало ещё больше.

Дима вздохнул, провёл рукой по лицу.

– Машина. Нужна машина. И путь. И план, куда ехать.

– К Алисе, – упрямо повторил Слава. – В Сосновый Бор. Там лекарства. Там она.

– А если её там нет? Если там военные? Или… такие же? – спросил Дима, но уже без прежней агрессии. Устало.

– Тогда мы хотя бы попробуем, – сказала Маша. – А здесь… здесь мы просто сядем. И кончим как те, на площадке.

Они замолчали. Снаружи, внизу, снова начался стук. Тук. Тук. Тук.

Третье утро в новом мире. У них теперь была еда на неделю. Вода. И понимание, что каждый следующий день будет дороже. Что монтировка и нож – не решение. Что нужно бежать.

Дима поднялся, подошёл к окну, отодвинул штору.

– Завтра ищем машину. Учу Славу водить. Маша карту смотрит, ищет маршрут полегче. Потом… потом едем.

– А если не найдём машину? – спросил Слава.

– Тогда будем идти пешком, – Дима повернулся к ним. На его лице была не маска шута, не бравада. Простая, усталая решимость. – Но сидеть здесь – точно смерть. Выбора нет.

Он был прав. Выбора не было. Только путь вперёд, через два квартала, которые уже стали адом, через весь мёртвый город – к надежде, которой, возможно, не существовало.

Слава посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Но теперь в них был нож. И ответственность.

ГЛАВА 4. СТАЛЬНЫЕ КОНИ

Утро четвёртого дня началось с тишины, которая уже не казалась такой оглушающей. Она стала фоном, новой нормой. Слава проснулся от собственного храпа – неприятное открытие. Он никогда не храпел. Стресс, напряжение мышц, неправильное положение во сне. Ещё один сбой в отлаженной системе его тела.

Дима уже возился на кухне, гремел консервными банками. Запах тушёнки, разогретой на газовой горелке (баллон ещё был почти полон), смешивался с запахом пыли и страха.

– Подъём, красавчик, – бросил Дима через плечо. – Завтрак и план на день.

Маша сидела у окна, свернувшись калачиком в кресле. Она смотрела не на улицу, а на карту города, разложенную на коленях. Фломастером обводила маршруты, зачёркивала перекрёстки.

– Светофор на выезде с проспекта, – сказала она, не