– А ну покажи! – потребовал Захар.

Ермилка насупился, посмотрел исподлобья, но послушался. Протянул руку и разжал кулак. На ладошке сидела улитка с панцирем, утыканным маленькими иголками. Она вытянула рожки в сторону Захара, как будто хотела познакомиться с большим и сердитым человеком. Захар шлепнул Ермилку по руке, и улитка упала на траву. У Захара возникло желание наступить на улитку и услышать хруст, но он сдержался.

– Если ты ее раздавишь, я свистну, и сюда мигом прилетит дракон и сожрет тебя, – пригрозил злыдень.

Отодвинув племянника, Захар с решительным видом направился к злыдню. Тот понял, что Захар не шутит, спрыгнул с коряги и, прижимая к себе горшок, засеменил прочь.

«Вот и славно», – с облегчением подумал Захар. Он слышал истории о том, как злыдни приставали к путникам на дороге, проходили с ними версту за верстой, а потом навсегда селились в их домах. Большого вреда они не причиняли, в основном мелкие пакости. Но бывало, что особенно сильные и жестокосердные злыдни выгоняли хозяина на улицу. Чаще всего такое случалось с одинокими стариками.

Захар развел огонь, разложил на траве хлеб и луковицы. Соли оставалось немного, поэтому он приберег ее на потом. Соль могла пригодится не только за едой, но и в случае беды. Всякий знает, что нечисть боится соли. Главное – не тратить ее на мелочь вроде приблудного злыдня. Однажды мать Захара бросила щепотку соли в кикимору, которая хотела стащить у нее клубок ниток. Кикимора с визгом убежала, а дед Захара обругал мамку за то, что та разбазаривает соль. Ведь можно было просто огреть воровку кочергой.

Ели молча. Захар жевал медленно, чтобы оставить племяннику как можно больше еды. Ему сейчас силы нужнее. Ермилка на дядьку не смотрел, дулся, а потом вдруг стал улыбаться и хихикать, поглядывая Захару за спину. Захар понял, что к чему. Он резко обернулся и схватил за шкирку злыдня, который строил смешные рожицы, видимо, изображая Захара.

– Я тебя щас… – Захар размахнулся и изо всех сил зашвырнул злыдня в кусты. Послышался глухой стук.

– А вдруг ты ему горшок разбил? – захныкал Ермилка.

– Так ему и надо.

– Он не злой, он просто один, – сказал Ермилка, утирая слезы грязными ладошками.

Вдруг Ермилка повалился на траву, и Захар сначала подумал, что капризный мальчишка намеренно испытывает его терпение. Мало его брат лупил. Если древо исцелит Ермилку, то он примется за его воспитание и обойдется без всякого сюсюканья…

Тельце Ермилки стала сотрясать мелкая дрожь, на горячем лбу выступила испарина. Лихорадка, понял Захар. Он укутал мальчишку в свой зипун, лег рядом и обнял.

Всю ночь Захар пытался согреть дрожащего Ермилку своим теплом. Время от времени он переворачивал его с одного бока на другой, потому что так, по словам деревенского лекаря, болезнь скорее покидала тело. Под утро Захар провалился в глубокий сон, и ему снилось, будто кто-то выдергивает у него из бороды волосы.

Захар не дал Ермилке подольше поспать. На шее у того вздулся розоватый бубон, а это значило, что болезнь взялась за мальчишку всерьез и не отпустит, пока они не доберутся до волшебного дуба. Надо было торопиться.

Еще не рассвело, когда они отправились в дорогу. Ермилка шел медленно и все время молчал, от вчерашней его веселости не осталось и следа. Захар хотел бы, да не знал, как взбодрить мальчонку.

Каждому в этой жизни отмерена своя порция слез и своя порция смеха, рассуждал Захар. Это как в харчевне. Не больше и не меньше, чем положено. Захар уже было решил, что Ермилке больше не суждено смеяться, но он ошибся.

За спиной послышался приглушенный смешок. Он обернулся на плетущегося сзади Ермилку и увидел, что тот с трудом сдерживает смех. Даже покраснел весь.

– Что, опять? – Захар посмотрел вокруг себя, но нигде не обнаружил злыдня. – Где этот мелкий пакостник?

Ермилка перестал сдерживаться и засмеялся во весь голос, отчего на душе у Захара просветлело. Значит, Ермилкина порция веселья еще не закончилась. Захар пошарил у себя за спиной и схватил злыдня, который, судя по всему, уже давно ехал на нем верхом.

– Если ты меня еще раз бросишь, – сквозь зубы проговорил злыдень, – я свистну, прилетит…

– … дракон и меня слопает, – закончил Захар. – Слышал я твои сказки.

– Вот окажешься в брюхе змея – будут тебе сказки. Недавно меня один такой же полудурок бить начал, так я дракону свистнул, и он все деревню спалил до последней избенки.

Захар еще раздумывал, как поступить с гаденышем, как вдруг тот сказал:

– Я знаю, где растет ваш дуб, увалень ты королобый!

Ермилка захихикал. Ему нравилась болтовня злыдня и его ругательства.

«Уродец кажется вполне безобидным», – сказал самому себе Захар, – «так почему бы и не повеселить мальчишку. А если покажет дорогу, то его и накормить не грех будет».

– Вздумаешь снова залезть ко мне на спину, я тебе руки-ноги поотрываю, – с этими словами Захар опустил злыдня на землю.

Поначалу злыдень ругался на Захара, дождливую погоду и даже на Рябиновую гору, к подножию которой они направлялись. Якобы гора отбрасывает слишком большую тень, мешая ему понежиться в редких лучах солнца. Всласть наругавшись, уродец начал хвастаться тем, как много он путешествовал по свету и как много чудес повидал. Ермилка слушал злыдня с открытым ртом, а Захар сперва делал вид, будто не обращает внимания на его россказни, но вскоре тоже увлекся.

Как рассказал злыдень, жители одной деревни приручили гигантскую белку с сумкой на животе, в которую можно было положить что угодно – хоть еду, хоть дрова на растопку.

Однажды он жил в семье, где родилась двухголовая девочка, причем левая голова говорила по-нашему, а правая несла что-то несусветное. Когда девочка подросла, за ней приехал безголовый принц из далеких краев и увез к себе во дворец.

А правитель какого-то царства-государства, с которым злыдень, по его заверениям, пил медовуху, выстроил для сыновей подземный дворец в шесть этажей и держал в тамошней конюшне рогатых коней, которые рыли подземные ходы, как кроты…

– Тихо! – скомандовал Захар.

Они взошли на пригорок и увидели речушку, по одну сторону который стояла мельница, а по другую, чуть в отдалении, раскинулась деревушка. Судя по костру, который жгли жители одного из ближайших домов, там тоже пытались бороться с чумой.

– Надо в деревню топать, а то скоро стемнеет, – сказал злыдень. – Да и молочка бы попить, вдруг кто из местных…

– Молчи! – приказал Захар.

– Ишь ты какой командир… – начал злыдень, но Ермилка закрыл ему рот ладошкой.

Захар прислушался. Со