старой школы разведчики, которые выступали за жесткие формы работы с новыми сотрудниками с периферии и из партийных органов. Процветали вещизм, взятки валютой и сертификатами Внешторгбанка. Используя «дядю Васю» (заместителя начальника Главка по кадрам Старцева), как хотели, так и расставляли руководящий и оперативный состав. Управление кадров в лице его начальника Шемякина было куплено и повлиять на ситуацию не могло.

Усатов дал согласие перейти в 1-й Главк после выздоровления. А сразу же после разговора с Андроповым позвонил неизвестный и предупредил, что смещение «дяди Васи» для него будет началом конца.

– Мы тебе создадим такие условия, что ты сдохнешь, – заявил «доброжелатель».

В ответ Усатов выругался матом. После некоторых колебаний на следующий день он доложил о звонке Андропову. Тот выразился примерно, как и Михаил Андреевич в том разговоре, а затем добавил:

– Тебя назначаем первым заместителем, Крючкова – начальником, а кадрами будет заниматься Орлов, нынешний Секретарь Парткома Главка.

Усатов сдал дела в Парткоме заместителю и вместе с Председателем выехал в ПГУ. Там, собрав руководящий состав, Юрий Владимирович усадил его рядом за столом и представил. При этом Усатов был удивлен, как подробно Андропов освещал факты его биографии, особенно – прохождение военной службы и то, за что были получены награды. Сказал Юрий Владимирович следующее:

– В коллективе ПГУ создалась обстановка неуправляемости. Некоторые руководители забыли о своем партийном долге и превратились в деляг. Это недопустимо. Мы обсудили сложившееся положение на Коллегии КГБ и приняли следующее решение, одобренное Политбюро ЦК Партии:

1. Мортина Федора Константиновича перевести в действующий резерв КГБ СССР.

2. Крючкова Владимира Александровича назначить начальником ПГУ.

3. Усатова Михаила Андреевича утвердить первым заместителем начальника ПГУ.

4. Орлова Георгия Александровича утвердить заместителем начальника Главка по кадрам.

Всем вам, – обвел глазами зал Председатель, – эти товарищи известны. Хочу сказать несколько слов об Усатове Михаиле Андреевиче. Для разведки это не случайный человек. До войны он готовился как боевой пловец, а с ее началом трижды забрасывался на парашюте в глубокий тыл врага, где успешно вел разведывательно-диверсионную работу. Не каждому это дано в боевой обстановке. На службе в контрразведке не менее успешно выявлял западные резидентуры и шпионов-инициативников. А вообще-то разведка и контрразведка, как вам известно, две стороны одной медали.

Зал слушал и внимал. Усатова действительно знали многие и побаивались. За принципиальность, которая отмечалась в работе парткома, а также за умение отстаивать свое мнение на любом, даже самом высоком уровне.

Служба продолжилась в новом качестве. Михаил Андреевич не являлся особым поклонником Сталина, однако его тезис «кадры решают все» полностью разделял. Вместе с Крючковым и Орловым вплотную занялись кадровым управлением Главка. Для начала убрали самых одиозных, в том числе «дядю Васю». За ним последовал Шемякин и некоторые другие. На их места, по согласованию с Андроповым, назначили других. Не из «блатных» и хорошо знающих свое дело. Затем перешли к руководителям оперативных подразделений, где заменили еще двоих, являющихся фактически балластом. При этом, изучая личные дела руководящего состава, Усатов обратил внимание на самого молодого в ПГУ генерала. Фамилия того была Калугин, и совсем недавно он был назначен руководителем подразделения внешней контрразведки.

Послужной список у Калугина был блестящим. Рожденный в Ленинграде в 1934 году в семье сотрудника НКВД, он закончил два высших учебных заведения в системе КГБ, отлично знал английский и немецкий, стажировался в Колумбийском университете, а потом работал под прикрытием, провел ряд успешных вербовок граждан США и даже возглавлял резидентуру в Вашингтоне. За Калугиным числилась масса успешных операций по добыванию американских секретных сведений, а еще был один «прокол» и временный отзыв на родину.

– Наш пострел везде поспел, – закончив читать дело, хмыкнул Усатов. И пригласил Калугина в кабинет для личного знакомства.

Тридцатидевятилетний генерал произвел на него двоякое впечатление. Умен, эрудирован, непринужден в поведении. Однако было в нем что-то неискреннее и даже отталкивающее. Что именно, Усатов понять не мог. Такое в психологии называется интуицией. Своей Михаил Андреевич доверял. На фронте, а потом в контрразведке она подводила его редко.

Вечером Усатов поделился своими сомнениями с Крючковым.

– Насчет того, что молодой да ранний, согласен, – сказал тот. – Но есть ли у тебя конкретные факты?

Фактов, естественно, не имелось, и на этом поставили точку. Тем более что работы было выше крыши. Приезжали они на службу в семь утра и засиживались до полуночи. В одну из таких ночей, доехав на служебной «Волге» до Зоологического переулка, где теперь жила семья, Михаил Андреевич отпустил водителя и направился к дому пешком, решив немного размять ноги.

И тут из темноты, чуть рассеянной фонарями, навстречу, набирая скорость, неожиданно выскочили светлые «Жигули», пытаясь его сбить. В последнюю секунду адмирал успел отскочить в сторону, а машина, промчавшись впритирку, скрылась за ближайшим поворотом.

– Держат обещание, суки, – утер носовым платком лоб Усатов.

О происшествии он никому докладывать не стал, но после того случая стал носить при себе пистолет. Привезенный с войны миниатюрный бельгийский браунинг.

После того, как разобрались с кадрами, занялись заграничными резидентурами. Многие из них работали неэффективно. Содержание агентурного аппарата непрерывно возрастало, а вот отдача в плане нужной информации снижалась.

На места вылетели специально отобранные проверяющие. Которым можно было доверять.

В результате на контрольных встречах с рядом завербованных иностранных агентов выяснилось, что ту или иную якобы полученную от них информацию те резидентам не предоставляли, а вознаграждение получали меньше, чем значилось в финансовых отчетах. Налицо были фальсификация и хищение государственных средств. Причем немалое. Лучшего желал и негласный аппарат. Агентура располагала ограниченными возможностями по сбору информации, подготовка ее была недостаточной.

После соответствующего доклада Председателю всех уличенных в злоупотреблениях служебным положением отозвали со всеми вытекающими последствиями.

Кроме названного первому заместителю на основе анализа поступающей из резидентур, а также других источников информации вменялось планирование, разработка и руководство наиболее значимыми операциями. Одной из таких, организованных при кураторстве Усатова и с его участием, явилась операция «Тукан», проведенная совместно с кубинской разведкой. Она заключалась в формировании негативного общественного мнения в отношении режима Аугусто Пиночета, неоднократно заявлявшего с высоких трибун, что главным его врагом и врагом Чили является коммунистическая партия. Разработка преследовала две цели: создать негативный образ Пиночета в средствах массовой информации и простимулировать правозащитные организации к началу активных действий по внешнему давлению на лидера Чили. Впоследствии она успешно сработала.

Не менее интересной была операция по захвату и выводу в Союз агента-двурушника Ларка. В прошлом последний был морским офицером по фамилии Артамонов, командовавшим новейшим эсминцем. Женатый на дочери адмирала Головко, капитан 3-го ранга отличался повышенным честолюбием и снобизмом. Однажды,