к кораблю со стороны британской разведки, и советское командование, готовясь к визиту, основательно подготовилось к возможной встрече с ее представителями. Незадолго до выхода в одном из кормовых отсеков крейсера, в трюме была установлена шлюзовая камера, обеспечивающая скрытый выход под днище корабля, а в число экипажа включена группа боевых пловцов во главе со старшим лейтенантом Алексеем Ветровым. Им предписывалось, используя камеру, осуществлять регулярное обследование подводной части крейсера при стоянке его в английском порту. Кроме того специальная гидроакустическая станция, работающая в непрерывном режиме, должна была прослушивать все возникающие в непосредственной близости от корабля под водой шумы.

Утром 18 апреля, миновав пролив Бельт, крейсер «Орджоникидзе» в сопровождении кораблей эскорта величаво вошел на рейд Портсмута. Был густой туман, однако советские моряки отказались от услуг лоцмана, чем вызвали восхищение знавших толк в морском деле англичан.

Как только корабли пришвартовались к бетонной стенке и с крейсера подали трап, на котором появилась советская делегация, тишина порта взорвалась гимнами СССР и Великобритании, исполняемыми сияющим медью военным оркестром. Обе стороны обменялись приличествующими случаю речами, и правительственный кортеж на лимузинах, отбыл на железнодорожный вокзал для переезда в Лондон. Там высоких гостей встретил лично премьер-министр Англии Антони Иден, бывший в военное время правой рукой Уинстона Черчилля, с целым рядом прибывших вместе с ним титулованных особ. А вечером, после встречи с королевой в Тауэре, советский генсек устроил на борту крейсера «Орджоникидзе» торжественный прием. Звенели хрустальные бокалы, провозглашались тосты, и гости с удовольствием поглощали шампанское, коньяк и русскую водку, закусывая это всё семгой и черной икрой.

При этом случилась довольно забавная история. Англичанам, и в том числе дамам, очень понравилась «Столичная», запасов которой оказалось недостаточно. Ответственный за это штабной офицер едва не впал в панику, но выручила морская смекалка. Корабельный интендант с механиком быстро организовали производство желанного напитка в одной из кают, а в качестве ингредиентов использовали обычный спирт и дистиллированную воду.

– Пойдет, – сказал опытный интендант, приняв для пробы сто граммов, и умельцы быстро наполнили своим шедевром ящик пустых бутылок из-под «Столичной». После этого они были доставлены по назначению в кают-компанию. Подмены никто не заметил, и вскоре операцию пришлось повторить.

Однако отдыхали и веселились далеко не все.

Выставленная на крейсере верхняя вахта тщательно наблюдала за водной акваторией вблизи корабля. Двумя палубами ниже, у работающей станции дежурил высококлассный специалист-акустик, а вернувшийся из-под воды после очередного обследования корпуса корабля боевой пловец освобождался в трюме от своего снаряжения.

В это же самое время в прилегающей к порту бухте Стоук за борт стоящего у берега неприметного буксира осторожно спустился облаченный в черный комбинезон аквалангист. Это был лучший боевой пловец Королевского флота Великобритании и ее разведки МИ-6 Лайонел Крэбб. Погрузившись на глубину, он освободил прикрепленной к якорной цепи судна буксировщик с вмонтированными в его переднюю часть кинокамерой и фонарем, включил кнопку хода и двинулся в сторону порта. Настроение у коммодора было приподнятое. С час назад он уже обследовал подводную часть крейсера и, отсняв все необходимое, доставил водонепроницаемую кассету своим коллегам на буксир.

Теперь предстояла вторая часть операции – минирование корабля. Задача облегчалась тем, что все необходимое для этого, уложенное в специальный контейнер, за сутки до захода советских кораблей в порт было доставлено в место определенной крейсеру стоянки и затоплено на дне. Дело оставалось за малым – извлечь мины и установить их в самом взрывоопасном месте корабля, а именно в районе артиллерийских погребов.

В успехе дела Крэбб не сомневался, ибо за свою долгую службу успешно проделывал это десятки раз. На руку было и то, что исключалась возможность его встречи с русскими водолазами. По существующему морскому праву спуск водолазов с судов при заходах их в порты иностранных государств запрещался.

Освещая непроницаемый подводный мрак призрачным светом фонаря, буксировщик с влекомым за ним Крэббом бесшумно подошел к заданному месту, обозначенному лежащим на грунте старым якорем. Переложив руль на погружение и опустившись на дно, диверсант на несколько минут замер, ожидая пока уляжется облако ила, после чего извлек из-под якоря контейнер с минами, закрепил его за рым буксировщика и стал транспортировать к днищу крейсера.

И в это время произошла досадная оплошность – неверно рассчитав расстояние в мутной воде, Крэбб ткнулся носовой частью аппарата в корпус корабля. Удар был почти неощутим, но коммодор, чертыхнувшись про себя, застопорил ход и снова застыл в ожидании…

Как только в наушниках раздался едва слышный щелчок, а на экране локатора на долю секунды всплеснула пульсирующая точка, сидящий за пультом акустик нажал тумблер внутренней связи.

– Центральный! Отмечен контакт с корпусом судна в районе кормы! – скороговоркой выпалил он.

Спустя пару минут в тесную рубку втиснулись два запыхавшихся офицера. Одним из которых был Усатов, а вторым – его заместитель Худяков.

– Одиночный? – спросил Усатов, надевая вторую пару наушников.

– Точно так, – кивнул головой мичман, осторожно вращая рукоятку репитера. – В подводной части, ближе к винтам.

– Что будем делать? – спросил Худяков, внимательно следя за экраном.

– Действовать по инструкции, – сжал губы Усатов и, выщелкнув из держателя массивную трубку корабельного телефона, приложил ее к уху.

– Старший лейтенант Ветров слушает, – глухо донеслось из трубки.

– Это начальник особого отдела Усатов, – сказал он. – Немедленно приготовьтесь к выходу, сейчас будем у вас.

Когда контрразведчики появились в кормовой выгородке, облаченный в гидрокостюм Ветров застегивал крепления акваланга, а два его подчиненных возились у шлюзовой камеры.

– Несколько минут назад акустик зафиксировал подводный контакт с кораблем в районе винтов – сказал Усатов, обращаясь к старшему лейтенанту.

– Тебе следует выйти наружу и тщательно осмотреть корпус.

– А если это «гость»? – плюнув на стекло маски и протирая его куском фланели, – взглянул Ветров на начальника.

– В этом случае действуй по обстановке, – жестко ответил тот. – Но учти, ни при каких обстоятельствах он не должен всплыть наверх.

– Понял, – ответил офицер, после чего, натянув маску и проверив ход водолазного ножа в ножнах, пошлепал к шлюзовому устройству. Через минуту за ним беззвучно закрылся верхний люк, и в камере послышался звук заполнявшей ее воды.

– Вышел, – доложил через некоторое время один из боевых пловцов, оторвав взгляд от дрогнувшей стрелки манометра.

– Добро, – ответил начальник Особого отдела, взглянув на часы и сел на металлическую скамью с лежащими на ней аквалангами. – Присаживайся, Василий Ефимович, в ногах правды нету, – кивнул стоящему рядом Худякову.

Тот сел рядом, достал из тужурки коробку «Казбека», и оба офицера закурили.

– Может, следовало послать двоих? – затягиваясь папиросой, спросил Худяков.

– Достаточно Ветрова, он самый опытный, да и тревога, скорее