Вздохнув, парень поднялся и, привычно проверив оружие, направился к выходу. Спустя пять минут он стоял посреди отданного под казарму сарая, удивлённо оглядывая свою команду. Разговор начал выступивший вперёд десятник.

– Егор Матвеич, виноваты мы перед тобой, – вздохнул он, снимая папаху. – Недоглядели. Назначь виру.

– Пустое, браты. Сам виноват, – отмахнулся Егор, сообразив, о чём именно идёт речь. – Забыл, что хорошо стрелять не только я умею. А после той истории на тракте и вовсе о том думать надо было. Эти твари не успокоятся, пока своего не добьются или пока мы их не угомоним.

– Ты прости, барин, но зачем тогда уже второго разбойника живым жандармам отдал? – удивлённо поинтересовался десятник.

– А затем, чтобы от нас с вами все подозрения отвести, – лукаво усмехнулся парень. – Пусть они по своим законам с ними возятся, а мы своим делом спокойно заниматься будем.

– Не иначе задумал чего, – понимающе усмехнулись казаки.

– Задумал, – не стал запираться Егор. – И для нашего дела нам нужно придумать, как притащить сюда тех, кого нам те разбойники назвали. Но так, чтобы никому и в голову не пришло, что они тут.

– До головы добраться хочешь, – понимающе кивнул десятник. – Добре. Чего нам делать надобно?

– Адреса нужные у нас имеются. Как те люди выглядят, тоже известно. Вот и получается, что потребно нам узнать о них всё, что только можно, а после выкрасть. Но сразу скажу, они пропадут. Совсем. Как тот австриец.

– Нашёл сложность. Волков в наших лесах много. А по весне они завсегда голодны, – иронично фыркнул десятник. – На хутор свезём, всё нужное узнаем, а после в лес, и вся недолга.

– Оно понятно. Главное нам утянуть их так, чтобы ни одна собака не поняла, кто их схватил и куда они делись. А главное, ничего не должно на вас указать. Карету сменить надобно, – высказал Егор мелькнувшую мысль вслух.

– Не надобно ничего менять, хозяин. Я на дверцы гербы повешу да упряжку кистями украшу. А после всё сниму да спрячу. Пусть докажут, что в моей карете увезли, – неожиданно выступил вперёд тихонько сидевший в сторонке Никита.

– А гербы-то у тебя откуда? – растерялся Егор, не ожидавший от него такого авангардизьму.

– А помнишь, Евсеич графиню с дочкой возил? – ехидно усмехнулся кучер.

– Было такое, – настороженно кивнул парень.

– Вот от неё и остались. Она ж приказала те гербы вырезать да на карету старую повесить. Мол, чтобы сразу понятно было, кто именно едет. А я после те гербы и сохранил, – признался Никита, уже откровенно посмеиваясь.

– М-да, кичливость ещё никого до добра не доводила, – хмыкнул Егор, едва сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

Ситуация и вправду складывалась близкой к анекдоту. Использовать гербы давно уже уехавшей из города фамилии было дерзко, нагло и в то же время действенно. Соваться к транспорту титулованной особы желающих не много. Обычно подобные кареты стараются обходить стороной. Что называется, целее будешь. А с учётом того, что оба адреса находились в кварталах для чиновников средней руки, купцов и разночинцев, то подобных наглецов окажется не много.

Тем более что карета будет медленно двигаться, а не стоять на одном месте. С учётом того, что городовых в этих кварталах обычно не много, дело вполне могло выгореть. Ввиду скромности личного состава полиции эти кварталы обычно охранялись околоточными и дворниками. Эти считались в полиции самым младшим чином и даже имели личные нагрудные знаки и свистки. То есть карету увидят, запомнят и даже опишут. А вот найти уже не получится.

– Сумеешь сделать так, чтобы и кисти и гербы можно было быстро снять? – на всякий случай уточнил Егор у кучера.

– Так потому и предложил, что всё в минуту скину, – с довольным видом кивнул Никита. – А так с виду карета у нас обычная. Я её перед тем и мыть не стану, чтобы думали, будто издалека приехали.

– Ловко, – оценил Егор, и казаки, внимательно слушавшие их разговор, дружно закивали.

– Одно плохо. Я теперь вам в этом деле не помощник, – скривился парень.

– Господь с тобой, Егор Матвеич. Твоё дело приказать, а уж мы расстараемся, – едва не в один голос отозвались бойцы.

– Раз так, тогда переодевайтесь и готовьтесь за теми двумя в восемь глаз следить, – вздохнув, решительно приказал Егор. – Нам о них всё знать надобно. Где живут, с кем живут, с кем спят, куда есть ходят и даже как часто в сортир бегают. Чем больше узнаем, тем нам же проще будет. К тому же я вполне допускаю, что придётся ещё и в квартирах у них порыться. Бумаги всякие поискать да схроны хитрые.

– Спроворим, Егор Матвеич, не изволь сомневаться, – решительно кивнул десятник, и казаки снова закивали, подтверждая его слова.

Со следующего дня дело перешло в активную фазу. Сам же Егор вынужден был слоняться по дому, проклиная ранения и стрелков. Рана хоть и была не опасной, но постоянно ныла, настроения ему не добавляя. Не выдержав, парень приказал подавать выезд и отправился в кофейню. Хоть какое-то развлечение в его состоянии.

Неспешно попивая кофе, Егор развлекался тем, что в окно рассматривал проходивших мимо заведения дам, пытаясь угадать, кто к какому сословию принадлежит. Вошедшая в заведение графиня Ухтомская оказалась, что называется, весьма кстати. Усадив её за столик, парень задал обычные вопросы, после чего снова поинтересовался делами с продажей заповедника.

– Плохо всё, – вздохнула графиня, удручённо покачав головой. – Я уж и не знаю, как быть. Боюсь, придётся бросить эту затею.

– А что не так? – аккуратно уточнил парень, поправляя повязку, на которой висела левая рука.

– Чтобы нанять казаков для поездки, нужны деньги, а их сотник торгуется так, словно душу свою мне продать собирается. Ну, нет у меня таких денег, – с надрывом призналась женщина. – К тому же ещё и землемеру за услуги платить надобно. Боюсь, вы были правы, Егор Матвеич.

– В чём именно? – насторожился Егор.

– За триста тысяч мне ту землю не продать. Получить бы хоть что-то, и то хлеб, – дрогнувшим голосом признала графиня.

– Не расстраивайтесь, Вера Ильинична, – помолчав, осторожно высказался парень. – Вот дороги подсохнут, заодно плечо моё заживёт, а там видно будет. Ежели сложится, сам с вами туда съезжу. Интересно мне стало, что ж там за заповедник такой и что в нём водится.

– А что нужно, чтобы сложилось? – моментально оживилась графиня.

– Для начала, чтобы меня не убили, – криво усмехнулся Егор. – Ну и чтобы дела спокойно шли, как теперь, к примеру.

– Вы что, снова дрались на дуэли? – наконец заметила она его повязку. – Но в свете об этом не говорили.