пути, когда на памятном мосту, где когда-то Егор с Архипычем отбили у разбойников князя, снова зазвучали выстрелы. Никита, не растерявшись, щёлкнул бичом, подгоняя коней, и тройка с ходу вынесла их на взгорок. Но дальше кучеру пришлось с силой осаживать коней. Поперёк дороги лежал обрезок бревна, а с учётом того, что по краям дороги высились подтаявшие сугробы, объехать препятствие было невозможно.

Дико заржав, тройка дружно присела на задние ноги, тормозя разогнавшуюся карету. Скакавшие следом казаки с ходу открыли по нападавшим огонь, а сидевший в салоне Елизар, выхватив револьверы, рычащим от злости голосом потребовал:

– Егор Матвеич, не влезай. Сами управимся.

– Ага, вот сейчас всё брошу и стану в кустах отсиживаться, – фыркнул парень, взводя курки своих револьверов.

– Пропадём ведь все без тебя, – взвыл Елизар от избытка чувств.

– Не пропадёте. Дядюшка не даст, – огрызнулся парень и, едва только карета сбросила скорость, распахнул дверцу.

С силой оттолкнувшись от порога кареты, он ухнул в сугроб и, перевалив его гребень, перекатился под ближайшее дерево. Вскочив на ноги, Егор первым делом проверил оружие и, убедившись, что стволы чистые, выглянул из-за ствола старой сосны. Нападавших оказалось на удивление много. А главное, почти все они имели огнестрельное оружие. К счастью для бойцов, пользоваться толком они им не умели. Хоть и палили неизвестные по карете со всех стволов, но пока все пули шли мимо.

Что это было, их неумение стрелять, удача или покровительство высших сил, Егор не понял, да и не до того было. В любом случае при такой плотности стрельбы начинал действовать закон больших чисел. Вскинув обе руки, парень принялся методично отстреливать противника, словно в тире. Щадить кого-то из напавших он не видел никакого смысла. Разбойники, они разбойники и есть. Тем более что по первым прикидкам, их было около полусотни. Во всяком случае, впечатление складывалось именно такое.

Опустошив барабаны, Егор сунул оружие в кобуры и, быстро оглядевшись, бросился к ближайшему трупу. Перезаряжать револьверы было слишком долго. Подхватив выпавшее оружие, парень быстро проверил наличие боеприпасов и, вскинув револьвер, дважды нажал на спуск. Набегавшие на него двое бандитов рухнули в снег. Бросив опустошённое оружие, Егор метнулся к следующему телу и, нагнувшись за револьвером, вынужден был уйти в кувырок.

Подскочивший к нему бандит взмахнул палашом, так что теперь Егор мог рассчитывать только на собственные кулаки и владение своим телом. Извернувшись на плечах, он с силой выбросил в сторону противника ногу на уровне колена. Набегавший разбойник, получив мощный удар в сустав, рухнул на спину, взвыв от боли. Подскочив, Егор добавил ему сапогом по физиономии и, подхватив палаш, одним резким взмахом разрубил грудь набегавшему бандиту.

К недоумению парня, и этот разбойник был с холодным оружием. Уже позже, вспоминая события тех минут, он понял, что бандиты, расстреляв боезапас, просто вынуждены были атаковать белым оружием. Процесс перезарядки огнестрела был долгим и требовал сосредоточенности. А в драке этого быстро не сделаешь. Следующего бандита Егор зарубил в два движения. Палашом в левой руке заблокировал клинок противника, а правой просто разрубил ему глотку.

После на него навалились сразу трое, и парню пришлось пустить в ход все свои знания, чтобы не дать им шанса добраться до себя. Со стороны дороги послышались выстрелы, и Егор мимолётно усмехнулся про себя. Никита, остановив карету, устроился за ней и теперь отстреливал бандитов, словно в тире. Ровно, спокойно и методично. Избавившись от наседавшей на него троицы, парень быстро оглянулся и, увидев своих бойцов, с облегчением перевёл дух. Все трое казаков, спешившись, с шашками в руках отбивали атаки бандитов.

Егор уже было двинулся им на помощь, когда от дороги в его сторону кинулось сразу пятеро разбойников. Понимая, что теперь всё зависит только от него самого, парень отскочил в сторону от лежавших на земле трупов и покрепче упёрся ногами. Упасть в его положении было равносильно смерти. Впрочем, это и стало бы его смертью. На удачу парня подбегали бандиты не вместе, так что он успел зарубить первого, когда последний ещё только добегал до места стычки.

Палаши в руках парня сверкали, словно лопасти пропеллера, а звон стоял, словно в церкви на Пасху. Забыв обо всём, Егор рубился так, как не дрался ещё никогда в жизни. Одним стремительным ударом избавившись от последнего разбойника, парень быстро обернулся вокруг своей оси, но драться уже было не с кем. Вся опушка у дороги была усеяна телами убитых.

– Хренасе, Мамаево побоище, – не удержавшись, хрипло прокаркал Егор, устало опуская руки.

Услышавшие его казаки только дружно рассмеялись в ответ. Тряхнув головой, парень бросил палаши в снег и, оглядевшись, приказал:

– Так, браты, это ещё не всё. По следам пробегите. Может, еще кто остался. Где-то их главный быть должен.

– Ага, сполним, Егор Матвеич, – переглянувшись, кивнули бойцы сопровождения и, сунув шашки в ножны, дружно зашагали в сторону леса, попутно заряжая револьверы.

Устало вздохнув, Егор направился к карете, когда откуда-то из леса раздался одиночный выстрел, и спину резко обожгло. Рухнув в снег, Егор на инстинктах откатился в сторону и зашёлся в долгом, лающем кашле. Никита и Елизар в два ствола обстреляли точку выстрела, но это был жест отчаяния. Дотянуться из револьвера на расстояние, доступное винтовке, это из области ненаучной фантастики. Никита, оббежав лошадей, бросился к парню, и Егор, понимая, как он рискует, сквозь кашель просипел:

– Ложись. Ложись и ползи, убьют, дурак.

Дальше новый приступ кашля сложил его пополам, заставляя бороться с собственным организмом за каждый глоток воздуха. Кучер, каким-то чудом услышав его, плюхнулся в снег и, подобравшись, ухватил парня за воротник полушубка. Кряхтя и еле слышно ругаясь, он потащил Егора на дорогу. Пытаясь отдышаться, парень помогал ему, толкаясь от земли каблуками. Перекатившись через сугроб, Егор жестом удержал Никиту и, загнанно дыша, попросил:

– Глянь, что на спине. Больно.

– Одёжа порвата, Егор Матвеич, и кровь бежит, – растерянно доложил кучер.

– Оно и понятно, что кровь. Странно было бы, лейся вода оттуда, – хмыкнул Егор, задыхаясь. – Елизар где?

– Тута я, Егор Матвеич, – раздался знакомый голос, и рядом с парнем захрустел снег. – Потерпи малость. Сейчас мы тебя за карету перенесём, а там посмотрим, куда тебя угораздило, – зачастил он, подхватывая парня под руку.

– Сам, – отмахнулся парень, делая слабую попытку подняться.

– Да куда ж сам? Ранен ведь, – возмутился казак, помогая ему.

Они кое-как перебрались за карету, и казак принялся ловко расстёгивать на парне полушубок. Стянув с него одежду, Елизар одним резким движением разорвал френч и нижнюю рубаху, обнажая рану.